От составителей

29 мая 1997 Солженицын избран действительным членом Российской Академии наук (по отделению литературы и языка).

21 октября 1997 учреждена Литературная премия Александра Солженицына (финансируемая Фондом Солженицына), которая вскоре стала одной из самых авторитетных литературных наград современной России.

Для творческого метода Солженицына характерно особое доверие к жизни, писатель стремится изобразить все, как это было на самом деле. По его мнению, жизнь может сама себя выразить, о себе сказать, надо только ее услышать. В Нобелевской лекции (1971—1972) писатель подчеркивал: «Одно слово правды весь мир перетянет» (Публицистика: В 3 т. Ярославль, 1995. Т. 1. С. 25). Это предопределило особый интерес писателя к правдивому воспроизведению жизненной реальности как в сочинениях, основанных на личном опыте, так и в эпопее «Красное Колесо», дающей документально точное изображение исторических событий.

Ориентация на правду ощутима уже в ранних произведениях писателя, где он старается максимально использовать свой личный жизненный опыт: в поэме «Дороженька» (1948—1953) —повествование прямо от автора и в неоконченной повести «Люби революцию» (1948, 1958) — автобиографический персонаж Нержин. В этих произведениях писатель пытается осмыслить жизненный путь в контексте послереволюционной судьбы России. Схожие мотивы доминируют и в стихах Солженицына (1946—1953), сочиненных в лагере и в ссылке.

В раковом корпусе ташкентской больницы написан очерк «Протеревши глаза („Горе от ума“ глазами зэка)» (1954), в котором дана оригинальная интерпретация пьесы, во многом полемичная по отношению к замыслу А. С. Грибоедова.

В драматической трилогии «1945 год», состоящей из комедии «Пир победителей», трагедии «Пленники» (1952—1953) и драмы «Республика труда», использован военный и лагерный опыт автора. Здесь в качестве персонажа появляется и полковник Георгий Воротынцев — будущий герой «Красного Колеса». Кроме того, в «Пире победителей» и «Республике труда» читатель встречает Глеба Нержина, а в «Пленниках» — Валентина Прянчикова и Льва Рубина, персонажей романа «В круге первом». «Пир победителей» — это гимн русскому офицерству, не потерявшему достоинство и честь и в советские времена. Французский литературовед Жорж Нива обнаруживает в ранних пьесах Солженицына «стремление быть этнографом племени зэков» (Нива Ж. Солженицын. М., 1992. С. 58). В «Республике труда» лагерные реалии изображены очень подробно, а речь персонажей содержит множество жаргонизмов. Очень важна во всех трех пьесах тема мужской дружбы.

Эта же тема оказывается и в центре романа «В круге первом». «Шарашка», в которой вынуждены работать Глеб Нержин, Лев Рубин (его прототип — Копелев) и Дмитрий Сологдин (прототип — известный философ Д. М. Панин), вопреки воле властей оказалась местом, где «дух мужской дружбы и философии парил под парусным сводом потолка. Может быть, это и было то блаженство, которое тщетно пытались определить и указать все философы древности?» (В круге первом. М., 1990. Т. 2. С. 8). Мысль Солженицына парадоксальна, но не следует забывать, что перед нами лишь «первый круг» полудантовского-полутюремного «ада», где и мучений-то настоящих еще нет, зато есть простор для мысли: в духовном и интеллектуальном отношении этот «первый круг» оказывается весьма плодотворен. Так, в романе описано медленное возвращение Нержина к христианской православной вере, показаны его попытки по-новому осмыслить революционные события 1917, изображено «хождение» Нержина «в народ» — дружба с дворником Спиридоном (все эти мотивы автобиографичны). В то же время название романа символически многозначно. Кроме «дантовского», здесь присутствует и иное осмысление образа «первого круга». С точки зрения героя романа, дипломата Иннокентия Володина, существуют два круга — один внутри другого. Первый, малый круг — отечество; второй, большой — человечество, а на границе между ними, по словам Володина, «колючая проволока с пулеметами… И выходит, что никакого человечества — нет. А только отечества, отечества, и разные у всех…» (Там же. Т. 1. С. 345). Володин, позвонив в американское посольство, пытается предупредить военного атташе о том, что советские агенты похищают из США технологические детали производства атомной бомбы. В романе содержится одновременно и вопрос о границах патриотизма, и связь глобальной проблематики с национальной.

Рассказы «Один день Ивана Денисовича» и «Матренин двор» близки идейно и стилистически, они обнаруживают характерный для всего творчества писателя новаторский подход к языку. В «Одном дне…» показаны не «ужасы» лагеря, а самый обычный день одного зэка, почти счастливый. Содержание рассказа отнюдь не сводится к «обличению» лагерных порядков. Авторское внимание отдано необразованному крестьянину, и именно с его точки зрения изображен мир лагеря. Писатель не идеализирует народный тип, но в то же время показывает доброту, отзывчивость, простоту, человечность Ивана Денисовича, которые противостоят узаконенному насилию уже тем, что герой рассказа проявляет себя как живое существо, а не как безымянный «винтик» тоталитарной машины под номером Щ-854 (таков лагерный номер Ивана Денисовича Шухова).

В центре рассказа «Матренин двор» — кризис советской деревни и неузнанный праведник. Старая, больная, нищая, неграмотная крестьянка не на словах, а на деле самоотверженно помогает ближнему, односельчане беззастенчиво пользуются ее бескорыстием и отзывчивостью, но именно подвижническое служение Матрены уберегает деревенский мир от полной деградации и катастрофы. «Все мы жили рядом с ней,— заключает рассказчик,— и не поняли, что есть она тот самый праведник, без которого, по пословице, не стоит село. Ни город. Ни вся земля наша» (Рассказы. М., 1990. С. 158).

И в «Одном дне Ивана Денисовича», и в «Матренином дворе» писатель активно использует форму сказа. При этом выразительность речи повествователя, героев их окружения создается в этих произведениях «не только какими-то необычными словарными „экзотизмами“… а, главным образом, умело используемыми средствами общелитературной лексики, наслаивающейся… на разговорно-просторечную синтаксическую структуру» (Винокур Т. Г. С новым годом, шестьдесят вторым… // Вопросы литературы. 1991. № 11/12. С. 59).

Пьеса «Свет, который в тебе. (Свеча на ветру)» (1960) посвящена проблемам современной технократической цивилизации. Сам автор расценил это произведение как художественную неудачу, вызванную, по его мнению, отказом «от российской конкретности» (Бодался теленок с дубом: Очерки литературной жизни. М., 1996. С. 18—19).

В рассказах «Правая кисть» (1960), «Случай на станции Кочетовка», «Для пользы дела», «Захар-Калита», «Как жаль» (1965), «Пасхальный крестный ход» (1966) подняты важные нравственные проблемы, ощутим интерес писателя к 1000 летней истории России и глубокая религиозность Солженицына.

Особое место в творчестве писателя занимает цикл прозаических миниатюр «Крохотки» (1958—1960, 1996—1999). Солженицын — мастер крупной эпической формы, поэтому «невесомость», «воздушность» этих стихотворений в прозе кажется неожиданной. В то же время акварельно-прозрачная художественная структура выражает здесь глубокое религиозно-философское содержание.

Сценарии «Знаю истину танки!» (1959) и «Тунеядец» (1968) не только демонстрируют мастерство Солженицына-кинодраматурга, но и обнаруживают особые художественные возможности сценарной формы, использованные затем в «Красном Колесе».

В повести «Раковый корпус» перед читателем предстает «мозаика индивидуальных хроник — „личных дел“ героев, центральных и второстепенных, всегда соотнесенных с грозными событиями 20 века» (Темпест Р. Герой как свидетель: Мифопоэтика Александра Солженицына // Звезда. 1993. № 10. С. 186). Все обитатели изображенной в повести палаты для больных раком вынуждены так или иначе решать проблему личного отношения к возможной скорой смерти, исходя из собственного жизненного опыта и своей индивидуальности. Оказавшийся в палате том произведений Л. Н. Толстого заставляет их задуматься над вопросом: «Чем люди живы?». Появление этого мотива на страницах «Ракового корпуса» может натолкнуть на мысль о прямом влиянии на писателя идей Толстого, однако Солженицын подчеркивал, что Толстой никогда не был для него моральным авторитетом и что, по сравнению с Толстым, Ф. М. Достоевский «нравственные вопросы… ставит острее, глубже, современнее, более провидчески» (Публицистика. Т. 2. С. 445). В то же время показательна высокая оценка Солженицыным Толстого-художника, поэтому не удивительно, что в построении крупной эпической формы писатель отчасти следует толстовской традиции. Вместе с тем несомненно влияние на поэтику произведений Солженицына модернистской прозы Е. И. Замятина, М. И. Цветаевой, Д. Дос Пассоса. Солженицын —писатель XX в., и его не страшат новые и необычные формы, если они способствуют более яркому художественному воплощению изображаемой реальности.

Показательно в этом смысле и стремление писателя выйти за рамки традиционных жанров. Так, «Архипелаг ГУЛаг» имеет подзаголовок «Опыт художественного исследования». Солженицын создает новый тип произведения, пограничный между художественной и научно-популярной литературой, а также публицистикой. «Архипелаг ГУЛаг» документальной точностью изображения мест заключения напоминает «Записки из Мертвого дома» Достоевского, а также книги о Сахалине А. П. Чехова и В. М. Дорошевича; однако если раньше каторга была преимущественно наказанием виновных, то во времена Солженицына ею наказывают огромное количество ни в чем не повинных людей, она служит самоутверждению тоталитарной власти. Писатель собрал и обобщил огромный исторический материал, развеивающий миф о гуманности ленинизма. Сокрушительная и глубоко аргументированная критика советской системы произвела во всем мире эффект разорвавшейся бомбы. Причина и в том, что это произведение — документ большой художественной, эмоциональной и нравственной силы, в котором мрачность изображаемого жизненного материала преодолевается при помощи своего рода катарсиса. По мысли Солженицына, «Архипелаг ГУЛаг» — дань памяти тем, кто погиб в этом аду. Писатель исполнил свой долг перед ними, восстановив историческую правду о самых страшных страницах истории России.

Книга «Бодался теленок с дубом» (1967—1975; последняя редакция — 1992) имеет подзаголовок «Очерки литературной жизни». Здесь объектом изучения является литературно-общественная ситуация в стране 60 х — 1 й половины 70 х гг. XX в. Эта книга рассказывает о борьбе писателя с советской системой, подавляющей какое бы то ни было инакомыслие. Это история о противостоянии правды и официозной лжи, хроника поражений и побед, повествование о героизме и подвижничестве многочисленных добровольных помощников писателя. Эта книга — о духовном освобождении литературы вопреки всем усилиям компартии, государства и карательных органов. В ней множество ярких портретов литературных и общественных деятелей той поры. Особое место в «очерках» занимает образ А. Т. Твардовского. Главный редактор «Нового мира» изображен без идеализации, но с большим сочувствием и щемящей болью. Художественно-документальный портрет Твардовского многомерен и не укладывается ни в какую схему. Перед читателем возникает живой человек, сложный, ярко талантливый, сильный и замученный той самой партией, от которой он, и совершенно искренне, себя никогда не отделял, которой верно и преданно служил.

Продолжением воспоминаний «Бодался теленок с дубом» является автобиографическая книга «Угодило зернышко промеж двух жерновов» (1978—1994), имеющая подзаголовок «Очерки изгнания». В ней рассказывается о судьбе писателя в годы вынужденного пребывания вне России, в другой среде, в другой литературно-общественной ситуации, когда, с одной стороны, Солженицын становится объектом многочисленных провокаций со стороны КГБ, а с другой — против него ополчаются леволиберальные круги Запада, а также мировоззренчески близкая к ним значительная часть советских диссидентов и эмигрантов третьей волны. Писателю не могли простить пронизывающую все его произведения русскую боль, неприятие социалистических учений, а главное — категорический отказ от ультралиберального утопизма в духе «идеалов» Февральской революции. В 2003 была завершена журнальная публикация книги в «Новом мире».

10 томная тетралогия «Красное Колесо» посвящена подробному и историософски глубокому изображению Февральской революции 1917 и ее истоков. Писатель собрал и использовал множество документов изучаемого времени. Ни один историк до сих пор не описывал февральские события с такой скрупулезной точностью и подробностью, буквально по часам, как это сделал Солженицын в «Красном Колесе». Писатель поднимает здесь вопрос об ответственности за революцию всего предреволюционного освободительного движения. В то же время, по Солженицыну, вялость и беспечность царской администрации также весьма способствовали успехам революционеров. По мнению писателя, революция в России была только одна — Февральская, а октябрьские события 1917 лишь следствие беспомощности и недемократичности никем не избранного Временного правительства, в сущности — олигархии. Писатель подробнейшим образом показывает, как эта лишенная народной поддержки власть, к тому же испытывавшая постоянное давление со стороны Исполнительного Комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, шаг за шагом капитулировала перед большевиками.

«Красное Колесо» — произведение полифоническое. Солженицын подчеркивал: «Полифоничность, по мне, метод обязательный для большого повествования». Солженицынскую полифонию можно назвать полифонией индивидуальных восприятий. В ее основе — максимальное сближение точки зрения повествователя с точкой зрения центрального персонажа каждой из глав этого произведения. Солженицын подчеркивает: «У меня нет главного героя ‹…› для меня главный герой тот, кому посвящена данная глава, и я должен строить всю главу полностью в его психологии, и стараясь передать его правоту. ‹…› у меня столько точек зрения в романе, сколько героев». Художественный мир «Красного Колеса» глубоко плюралистичен: здесь все наделены потенциальным правом на обладание истиной. Однако это не имеет ничего общего с релятивистской картиной мира. «А истина, а правда во всем мировом течении одна — Божья»,— подчеркивает писатель. Поэтому и «многоразличие мнений» обретает смысл, только если помогает нам приблизиться к ней.

Солженицын считает «Красное Колесо» эпопеей, отвергая такие жанровые определения, как роман или роман-эпопея. Это произведение глубоко новаторское и исключительно сложное. Помимо чисто художественных глав в нем есть и «обзорные» главы, в которых рассматриваются те или иные исторические события. Эти главы тяготеют к жанру художественного исследования. Вместе с тем в тетралогии присутствует монтаж газетных материалов (прием, заимствованный у Дос Пассоса), используются и художественные средства сценарной драматургии («экран»). Кроме того, некоторые главы состоят из коротких фрагментов, каждый в несколько строк. Так, солженицынская эпопея «получает структуру, совершенно отличную от традиционного реалистического романа» (Живов В. М. Как вращается «Красное Колесо» // Новый мир. 1992. № 3. С. 249).

«Красное Колесо» имеет подзаголовок «Повествованье в отмеренных сроках». Произведение делится на два «действия» — «Революция» и «Народоправство». В первом «действии» — три «Узла»: «Август Четырнадцатого», «Октябрь Шестнадцатого» и «Март Семнадцатого». Каждый из «Узлов» охватывает небольшой период времени (от 12 до 24 дней), изображенный очень подробно. Завершает тетралогию краткий очерк-конспект «На обрыве повествования» — сжатое изложение основных исторических событий в ненаписанных 5—20 «Узлах», которые должны были освещать период с 1917 по 1922.

В 90 е гг. Солженицын вернулся к малой эпической форме. В «двучастных» рассказах «Молодняк» (1993), «Настенька» (1995), «Абрикосовое варенье», «Эго», «На краях» (все — 1994), «Все равно» (1994—1995), «На изломах» (1996), «Желябугские выселки» (1998) и небольшой по объему «односуточной повести» «Адлиг Швенкиттен» (1998) интеллектуальная глубина сочетается с архитектоническим совершенством, диалектически-неоднозначное видение художественной реальности — с тончайшим чувством слова. Все это — свидетельство зрелого мастерства Солженицына-писателя.

  1. От составителя (3)

    Документ
    Ценным вкладом в развитие темы стало участие в этом сборнике действительных членов ИРО А.А. Лукьянова, в соавторстве с А.А. Шумковым составившего поколенную роспись дворян Варпаховских, и Н.
  2. От составителей (1)

    Документ
    Работая в едином информационном пространстве, основные республиканские книгохранилища медицинской литературы - Национальная библиотека РК, Научная библиотека ПетрГУ, библиотека медицинского колледжа - будут знакомить вас с документами,
  3. От составителя (4)

    Документ
    «Публичные библиотеки обеспечивают городским и сельским жителямсвободный доступ к информации, образованию, культуре.Они предоставляют услуги и оказывают помощь всем гражданам.
  4. От составителя (16)

    Документ
    Библиотеки участвуют в экономическом и социальном развитиисвоих территорий, заботятся о развитии подрастающего поколенияи о людях, нуждающихся в социокультурной поддержке».
  5. От составителей (2)

    Документ
    Настоящий сборинк посвящен юбилею крупнейшего российского иберо-романиста, заслеженного деятеля науки, члена Союза Писателей России, выдающегося переводчика испанской и латиноамериканской литературы, известного общественного деятеля, профессора В.
  6. От составителей (8)

    Документ
    Перед вами первый сборник творческих работ - стихотворений и лирических миниатюр – педагогов и учеников Гимназии №1 имени В.Я.Шишкова. Его выпуск посвящен 135-летию со дня рождения В.
  7. От составителя (7)

    Документ
    Внутри рубрик - в хронологическом порядке, в пределах годовой подрубрики – вначале отдельно изданная работа, затем статьи в алфавитном порядке названий.
  8. От составителя (22)

    Документ
    С конца 20-х годов ХХ века Элиста является центром политической, социально-экономической, деловой и культурной жизни республики. На протяжении десятилетий менялся облик города, складывались свои собственные традиции, которые бережно
  9. От составителей (3)

    Документ
    В. П. Муромский, д‑р филол. наук (председатель); Н. Г. Захаренко (зам.председателя); Ю. А. Андреев, д‑р филол. наук; Н. К. Леликова, д‑р ист. наук;С. Д.

Другие похожие документы..