«Умеренность и центризм ценности как основа политической деятельности в 21-ом столетии». Он сфокусировался на вопросе о том, в какой степени крупная общенародная партия в демократической системе Федеративной Республики Германия должна ориентироваться на мнение большинства, или каковы здесь ограничит

Шансы для реформ

Сколь важными и срочными ни были бы реформы, в своей массе арабы – несмотря на большое недовольство своим низким жизненным уровнем – политически не настроены на проведение реформ. В дискуссиях о реформах, инициатива которых исходит извне и сверху, участвуют лишь интеллигентские меньшинства. Насаждаемые извне, то есть с Запада, реформы воспринимаются, к тому же, как вмешательство во внутренние дела, как нечто чуждое, отторгаемое гордыми арабами. Высказываясь о реформах, правительства арабских стран понимают, что они стоят перед очевидной дилеммой: реформы очень скоро могут привести к перераспределению власти, которое представляет собой опасность для власть имущих. Поэтому многие правительства колеблются.

Запад также вынужден проявлять осторожность. Демократические выборы в различных арабских странах могут оказаться контрапродуктивными, поскольку приведут к власти не демократов, а экстремистов; этим обусловлено, в частности, поведение Америки на Среднем Востоке, в отношении арабского мира и в ключевых конфликтах (Израиль – Палестина, Ирак). Америка утратила часть своего влияния, перестала быть образцовой страной, а стала гегемоном, внушающим страх. В такой ситуации арабская элита просто не может себе позволить принимать на «ура» все предложения американцев. Это столкнуло бы ее с настроениями масс арабов и подтвердило бы утверждение сторонников джихада о том, что арабские режимы – это послушные слуги Вашингтона, с которыми необходимо бороться. Вероятно, что это было одной из причин того, что главы крупнейших исламских государств не приняли приглашение участвовать в саммите «большой восьмерки» на Си-Айленде – не только Мушарраф, но и президент Египта и король Саудовской Аравии.

Стратегии реформ

Именно размышления такого рода привели к тому, что в Америке и Европе были разработаны различные стратегии реформ. В отличие от американцев, европейцы могли при этом опираться на совершенно конкретный политический опыт. Еще в 90-е годы прошлого века Европа предложила странам Южного Средиземноморья (Египет, Алжир, Израиль, Иордания, Ливан, Марокко, администрация Палестинской Автономии, Сирия, Тунис и Турция – Мальта и Кипр теперь являются членами Евросоюза) программы сотрудничества, которые были приняты и воплотились в конкретные проекты. Этот так называемый Берселонский процесс пока что рассматривается как «географическое дополнение» к расширению ЕС на Восток, хотя и без перспективы членства.

Важную роль для практики Барселонского процесса играл и играет принцип «равноправного сотрудничества». Речь не шла и не идет о том, чтобы извне (и сверху) заставить страны Южного Средиземноморья проводить реформы. Участники процесса с самого начала договорились о том, что мира и благосостояния вокруг Средиземного моря они могут достичь лишь за счет совместных действий. Воля к сотрудничеству и обусловленное ею взаимное уважение привели к тому, что Барселонский процесс – несмотря на негативное влияние затянувшегося ближневосточного конфликта между Израилем и арабами, который его даже частично парализовал – приносит конкретные плоды.

Министр иностранных дел Германии в своей уже упоминавшейся речи на 40-й Мюнхенской конференции по вопросам безопасности, состоявшейся 7 февраля 2004 года, сослался на запущенный Евросоюзом Барселонский процесс (и средиземноморский диалог НАТО) и потребовал разработки совместной трансатлантической инициативы по реформам на Ближнем и Среднем Востоке. В своей речи Фишер заявил, что речь идет «об усилении сотрудничества и тесном партнерстве в вопросах безопасности, политики, экономики, права, культуры и гражданского общества» (3). Постоянно подчеркивая важность партнерского подхода, он в то же время выступает против патернализма, за «серьезную и основанную на настоящей кооперации программу сотрудничества с государствами и обществами региона». Фишер называет два условия, без выполнения которых совместная трансатлантическая инициатива была бы немыслима: «Эта инициатива нуждается, во-первых, в большой выдержке, она должна быть долгосрочной. А во-вторых, нельзя выводить за ее рамки главный региональный конфликт, ближневосточный конфликт, в то же время нельзя допустить, чтобы он эту инициативу сразу же заблокировал».

В Вашингтоне и в американских СМИ министра иностранных дел Германии за эту речь сильно хвалили, несмотря на то или как раз потому, что он сформулировал принципы, которые не соответствовали прежним американским представлениям. Для Вашингтона патернализм был весьма характерен, он ощущается и до сих пор. Это четко проявляется в уже упомянутом вопросе Уильяма Кристола: Что хорошего в арабском мире в его нынешнем состоянии? Фишер это знал и знает. Поэтому он и предпринял попытку дать инициативе по Большому Среднему Востоку новую основу и новое направление. Его «философию» можно было бы при желании свести к трем пунктам.

- После завершения «холодной войны» Большой Средний Восток надолго останется для Америки и Европы самым стратегически важным регионом. Программа реформ может отвечать этому факту лишь при условии, что ее будут разрабатывать и понимать как программу стратегического партнерства.

- Стратегическое партнерство неразрывно связано с принципом равноправного участия. Поэтому программу реформ нельзя в одностороннем порядке создавать на Западе, ее нужно разрабатывать на месте, ее должны проводить в жизнь представители отдельных государств при поддержке западных партнеров.

- Общие подходы можно сформировать лишь тогда, когда конфликты, мешающие объединению усилий, будут притушены и постепенно урегулированы. На Большом Среднем Востоке речь идет прежде всего о конфликте между Израилем и арабами/палестинцами. Плодотворное сотрудничество со странами Южного Средиземноморья должно в любом случае включать в себя разрешение этого затянувшегося ближневосточного конфликта.

Если сравнить речь Фишера с резолюцией, принятой 9 июня 2004 года на саммите «большой восьмерки», сразу бросаются в глаза параллели. Уже в заголовке присутствует слово «партнерство». Цитата из текста резолюции: «Это партнерство будет опираться на истинное сотрудничество с правительствами, а также с представителями экономики и гражданского общества региона в целях укрепления свободы, демократии и благосостояния людей»(4). Кроме того, в документе подчеркивается, что разрешение конфликтов, «в частности, израильско-палестинского конфликта» является важным элементом прогресса в регионе; региональные конфликты не должны, разумеется, препятствовать реформам.

Степень согласия высока. Америка и Европа значительно продвинулись навстречу друг другу в определении принципов «партнерства ради прогресса и общего будущего с регионом расширенного Среднего Востока и Северной Африки». Понятно, что они откликнулись и на сомнения, которые высказывались в регионе. Там ничего не хотели слышать о реформах «по приказу». Это относилось и относится также к тем представителям региона, которые в целом положительно восприняли проект реформ, будучи готовы к активным действиям, которые принимают смысл реформ, но не их инициатора – Вашингтон. Опасения того, что «инициатор» в конце концов проявит нетерпение и станет навязывать реформы, существовали и существуют по-прежнему. Они усилились после начала войны в Ираке и получили подтверждение, после того как в Ираке после формального завершения военных действий произошло немало разных, в том числе страшных, событий. Вашингтон сам подпитывает такие опасения, самоуверенно выдвигая аргумент о том, что ситуация в Ираке и во всем регионе якобы улучшилась в результате вооруженного свержения режима. Таким образом, война, которая была и останется весьма спорной, прославляется как средство реализации реформ. Разве можно полностью исключить, что за такими насильственными реформами не последуют другие? Что имеется в виду, когда Кристол называет Иран «лакмусовой бумажкой» для европейско-американского сотрудничества?

Фишер в Мюнхене также говорил об Ираке, подчеркнув при этом, насколько важно после выигранной войны выиграть еще и мир. Неудача привела бы «к негативным последствиям для всех нас». Фишер не считает, однако, стабилизацию и демократизацию Ирака частью плана реформ; Ирак – это для него отдельная проблема.

В резолюции саммита «большой восьмерки» Ирак, напротив, упоминается как часть плана реформ. «Восстановление мира и стабильности в Ираке имеет решающее значение для благополучия миллионов иракцев и безопасности региона», - записано в резолюции, далее следует пространное разъяснение (5) того, что это значит для участников саммита. В этой связи упоминаются принятая единогласно Резолюция Совета Безопасности ООН № 1546 (6), миссия «многонациональных сил» и вопрос долгов.

Создается впечатление, что при принятии этой формулировки американцы настояли на своем, а другие (Франция, Германия, Россия) уступили, что, конечно, еще мало о чем говорит. Президент Жак Ширак и федеральный канцлер Герхард Шредер тут же заявили, что и впредь не станут посылать войска в Ирак и лишь частично спишут иракские долги. Из этого следует, что разногласия по Ираку сохраняются. Но главы правительств, памятуя о прежних неприятностях, теперь стали мудрее: несмотря на сохраняющиеся разногласия по Ираку они готовы продолжать и обновлять необходимое для обеих сторон трансатлантическое сотрудничество. В краткосрочном плане это можно было бы считать даже более важной целью инициативы по Среднему Востоку. Насколько она будет успешной для региона – это выяснится лишь в средне- и долгосрочной перспективе.

Примечания:

1 См. :<ternationalepolitik.de>

2 Ср. текст в документации: см. прим. 1.

3 Ср. выше (прим. 1).

4 Ср. текст в документации в IP.

5 Ср. план «большой восьмерки» по поддержке реформ на сайте: см. прим. 1.

6 Ср. текст в документации в IP.

Халед Аль-Хруб,

директор Кембриджского проекта арабских СМИ (CAMP),

Вашингтон

Торг с арабским миром

Недобросовестные компромиссы обесценивают западную инициативу

Инициатива Соединенных Штатов, направленная на демократизацию Среднего Востока, с самого начала была омрачена негативными побочными эффектами, которые она вызвала во многих сферах жизни региона. Вполне возможно, что изначально ничего подобного не предполагалось, но в настоящее время США используют «программу реформ» как средство давления на арабские режимы, чтобы добиться от них уступок по стратегическим вопросам, важным для американских интересов. Американское правительство прекрасно понимает, что любое изменение статуса-кво станет для многих режимов началом конца – и оно этим пользуется. Поэтому вовсе не удивительно, что эти режимы полностью отвергают все эти идеи. «Грозить» им, непрестанно требуя проведения демократических реформ, значит, заставлять их занимать оборону. Чтобы ослабить это давление, они будут пытаться «подкупить» Соединенные Штаты, предлагая американцам то, чего они хотят или в чем они нуждаются. Чтобы уйти от требований о проведении реформ и не потерять власть, эти режимы должны идти американцам навстречу, отказываясь, например, от любых программ оружия массового уничтожения или поддерживая американскую политику в отношении Ирака и Палестины. Поэтому жесты в направлении реформ воспринимаются как нечестные и лицемерные.

Ярким и вызывающим беспокойство примером в этом плане являются отношения с Ливией. Англо-американская реабилитация этого авторитарного режима была обусловлена уступками или капитуляцией ливийского правительства по вопросу якобы существовавшей программы создания оружия массового уничтожения в сочетании с прекращением поддержки палестинцев в обмен на отмену санкций, введенных в свое время против Ливии. Бросалось в глаза, что в ходе этого торга ни о реформах, ни о демократизации речь не шла. Случай с Ливией отнюдь не способствовал достижению целей западной инициативы – содействовать реформам и демократизации в арабском мире.

Хотя этот торг делает очевидной несостоятельность «программы реформ», он, тем не менее, выгоден для Запада. Соседние с Ираком арабские режимы, а также режимы Саудовской Аравии, Сирии и Египта, которым программа реформ «угрожает» в наибольшей мере, ведут себя тихо, не протестуя против американской кампании в Ираке, хотя этот проект представляет для них серьезную опасность. Это свидетельствует о почти полном отсутствии общеарабской политики по иракскому вопросу. Арабские режимы изо всех сил старались не портить отношения с американцами, чтобы те были в хорошем настроении и, не дай Бог, не ставили вопрос реформ во главу угла. У США в Ираке были развязаны руки, так как не последовало ни коллективного вмешательства Лиги арабских государств, ни серьезных протестов со стороны отдельных арабских стран.

За это их сразу же и поощрили на саммите «большой восьмерки» на Си-Айленде (9-10 июня 2004 г.), когда американское правительство решило умерить свои требования о демократизации арабского мира. Оно отошло на классическую позицию сдержанного содействия, принимая во внимание «особенности каждой страны», но не устанавливая никаких обязательных сроков и не выдвигая серьезных требований о реформах. Европейские позиции были, казалось, несколько более изощренными, чем американские, но, в конечном счете, такими же компромиссными, поскольку европейцы сняли все требования об оказании внешнего давления на авторитарные арабские режимы (1).

Кроме того, Соединенные Штаты зарабатывают в ходе этого торга немалые дивиденды, добиваясь от арабов политических уступок в отношении палестино-израильского конфликта. США требуют от арабских государств оказания максимального давления на палестинцев с тем, чтобы они отказались от любых форм «сопротивления» израильской оккупации, капитулировали и приняли то решение, которое им навяжут израильтяне в соответствии со своими представлениями. США не станут настаивать на «реформах» в определенных странах, в частности, в Египте, Саудовской Аравии и Сирии, если они перейдут на «новые позиции». Кажется, этот подход приносит свои плоды. В настоящее время Египет поддается американскому давлению по палестинскому вопросу, чтобы ослабить требования о проведении «реформ». Египтяне в последнее время предприняли дополнительные усилия, направленные на то, чтобы побудить палестинского президента Ясира Арафата пойти навстречу израильско-американским требованиям, эти усилия оказались довольно успешными или, по крайней мере, могут вскоре привести к успеху. Они также впервые приняли идею о том, чтобы взять на себя определенную ответственность за безопасность на границе между сектором Газа и Египтом (чтобы остановить контрабанду оружия для палестинцев) и укрепить безопасность в самом секторе Газа, разместив там свои войска. С учетом одностороннего, отнюдь не благонамеренного плана Израиля по выводу войск из сектора Газа, Египет, идя на это, ставит на карту свою ведущую роль в регионе. Создается впечатление, что Египтом манипулирует Израиль, чтобы обеспечить свою безопасность и сломить палестинское сопротивление в секторе Газа. Египет критикуют в этой связи прежде всего за то, что он соглашается на этот шаг, который, однако, не является частью всеобъемлющего, реального и разумного разрешения конфликта и может ущемить другие права палестинцев на Западном берегу Иордана и в Восточном Иерусалиме, а также их право на возращение на родину. Участвуя в этом проекте, Египет рискует также безопасностью своих собственных людей, что может привести к беспорядкам в самом Египте. Пример Египта, который идет на региональные компромиссы с США, чтобы избежать давления американцев, требующих проведения реформ, говорит о многом. Соединенные Штаты и «большая восьмерка» в июне 2004 года вознаградили египтян за предпринятые ими усилия (2). Но такое отступление в русло привычной политики, при которой все остается по-старому, вызывает беспокойство. Насущные проблемы при этом не решаются, а конфликты могут принять еще более грозные масштабы, чем сейчас.

  1. История и судьба геополитики как науки парадоксальна. Содной стороны, само понятие, кажется, стало привычным, активно используется в современной политике. Множ

    Документ
    Востребованность политики в целях развития очевидна: вспомним хотя бы решение Генеральной Ассамблеи ООН (1970) об увеличении помощи развивающимся странам со стороны промышленно развитых стран до 0,7% их ВВП, инициативу по списанию
  2. Москва (18)

    Документ
    В курсе лекций излагаются все темы, предусмотренные программой по поли­тологии, а также ряд новых. Книга отражает современные процессы и события, - Происходящие в России, деятельность различных партий, движений и объедине­ний, конституционное
  3. С. В. Кортунов проблемы национальной идентичности россии в условиях глобализации

    Документ
    (Конфессиональное измерение российской идентичности. Роль и место православия в становлении, сохранении и укреплении национальной идентичности России)
  4. Шостаковский В. Н. Н 37 Наше Отечество. Часть ii/Кулешов св., Волобуев О. В., Пивовар Е. И. и др

    Документ
    Н., доктор исторических наук, профессор Лельчук В. С, кандидат философских наук Малютин М. В., доктор исторических наук, профессор Маслов Н.
  5. Человек и общество. (Культурология) Словарь справочник (1)

    Интернет справочник
    Словарь-справочник «Человек и общество» (Культурология) предназначен для учащихся средних, средних специальных и высших учебных заведений, абитуриентов, для всех, кто инте ресуется культурологией.
  6. Человек и общество. (Культурология) Словарь справочник (2)

    Интернет справочник
    Словарь-справочник и компьютерный курс соировождения выполнены в Российском научно-методическом центре новых информационных технологий преподавания социально-гуманитарных наук, в ИППК при РГУ, на кафедре теории культуры РГУ.
  7. Учебное пособие Москва, 1998 ббк 63. 3(2) я73 о-82

    Учебное пособие
    Учебное пособие рассчитано на абитуриентов, учащихся общеобразовательных учебных заведений, студентов техникумов и вузов, изучающих отечественную историю.
  8. История россии (5)

    Учебное пособие
    История учит даже тех, кто у нее не учится: она их проучивает за невежество и пренебрежение. Кто действует помимо ее или вопреки ее, тот всегда в конце жалеет о своем отношении к ней.
  9. Евгений Максимович Примаков

    Документ
    После окончания холодной войны на Западе, особенно в Соединенных Штатах, начал падать интерес к России как к одному из главных игроков на международной арене.

Другие похожие документы..