«Умеренность и центризм ценности как основа политической деятельности в 21-ом столетии». Он сфокусировался на вопросе о том, в какой степени крупная общенародная партия в демократической системе Федеративной Республики Германия должна ориентироваться на мнение большинства, или каковы здесь ограничит

Дилемма

Дилемма всех благонамеренных, описанных аналитическими центрами с немалыми затратами времени и сил инициатив по реформированию «Большого Среднего Востока», заключается не столько в кустарных ошибках этих программ, большую часть которых уже удалось устранить. Так, стало ясно, что надежду на успех сулят лишь такие реформаторские движения, которые нарождаются в самом регионе и отдельных его обществах. Первые лица в Вашингтоне и НАТО, в Европейском Союзе и в «большой восьмерке» разъяснили также, что в случае «Большого Среднего Востока» речь идет об в известной мере произвольном - когда говорится от Марокко до Афганистана, а почему с равным основанием не сказать от Мавритании до Узбекистана? - географическом мета-понятии. Отдельные оценки, критерии и программы должны подстраиваться под специфические условия конкретных стран. В конечном счете отказались также полностью выводить за скобки, как это было первоначально запланировано в Вашингтоне, основной конфликт - вокруг Израиля и Палестины.

Гораздо с большим скепсисом следует, видимо, оценивать готовность поддерживающих реформы деятелей на деле согласиться с четким понятием модернизации и дистанцироваться от рекламно эффектных заклинаний, таких как «демократия», «гражданское общество» и «права женщин». Демократия как простая власть большинства без гарантированных прав и свобод демократична лишь в малой степени. Это как гражданское общество, которое не способно обеспечить демократическое участие граждан в принятии решений, если в нем нет места для общественных институтов и диспутов. Вице-президент Ирана Мохаммед Али Абтахи также мог заявлять, что демократия, само собой разумеется, является в его стране высшим принципом: «Мы – исламская республика, потому что такова воля большинства населения. Если бы оно решило иначе, мы бы не были исламской республикой» (2). А группа турецких авторов обратила недавно внимание на то, что «чрезмерное выпячивание» определенного понятия женских прав выдает «восточный взгляд на вещи». Женщины не нуждаются в «феминистских консультациях» тех сил, которые сами не очень серьезно к ним относятся, например, участников дискуссии об абортах в Соединенных Штатах: «Женщинам этого региона необходимо предоставить возможность самим высказать свои требования» (3). Это означает, что спор идет, в сущности, не о постоянно упоминаемом головном платке хиджабе, а о вполне практичных вещах, таких как право наследовать имущество, выходить замуж за представителей иных конфессий или заключать сделки в международно признанном порядке. Именно в этой сфере западные правительства могли бы с помощью прагматической политики достичь гораздо большего, нежели они могут добиться, выступая с мало что стоящими идеологическими заявлениями.

Однако родовой порок трансатлантических планов реформ на Ближнем и Среднем Востоке кроется по сути дела гораздо глубже. Конечно, когда речи о долгосрочных процессах трансформации с использованием «мягкой силы» и на благо людей вытесняют ныне риторику о смене режимов силовым путем, это прогресс. Но они не обязательно кажутся убедительными тем, к кому относятся.

Разумеется, когда основное внимание уделяют возможностям развития, а не сценариям угроз, это тоже позитивные подвижки. Необходимо больше говорить об управлении и развитии человеческого потенциала, чем о «войне» с исламским терроризмом. Однако до сих пор эти заявления были по большей части волюнтаристскими. Неужели в прошлом и в самом деле не хватало только доброй воли, чтобы создать условия для зарождения демократий на Среднем Востоке и способствовать этому процессу? При всем заслуживающем похвалы энтузиазме в высокоумных аналитических записках политических советников из Соединенных Штатов и Европы таится также изрядная доза наивности. Так, Россия, являющаяся соседом и, как в хорошие, так и в плохие времена, важным игроком в регионе, полностью сбрасывается со счетов. А проблема региональной безопасности в буквальном смысле ставится с ног на голову: ныне пытаются перестроить мышление, вольно трактуя вывод Канта о том, что демократии не склонны вести войны друг против друга, следовательно, чтобы обеспечить мир и безопасность, необходимо лишь изменить системы правления. То есть в известной мере речь идет о безопасности за счет трансформации. При этом как-то забывают о том, что для того, чтобы начать преобразования, запустить процессы перемен и упорядочить их, необходима определенная безопасность. Издали история напоминает дебаты семидесятых годов о политике разрядки и яростной полемике вокруг лозунга «Трансформация путем сближения». И так же, как и тогда, злоупотребляют понятием «стабильность». Совершенно неожиданно нам объявляют, что в интересах стабильности блокированы свобода и права человека. На самом деле именно отсутствие свободы и прав человека препятствовали стабильности, в результате чего дело дошло до ужасающего терроризма. С другой стороны, интервенция войск коалиции под американским командованием в Ираке объективно дестабилизировала регион. Но тот, кто смиряется с ней, поскольку необходимо в конце концов содействовать свободе и правам человека, быстро сталкивается с той дилеммой, что он может пообещать людям права, но отнюдь не реальные свободы.

Для успеха реформаторских усилий придется вновь поставить вещи с головы на ноги. Поэтому, возможно, полезно выделить здесь некоторые главные факторы развития событий в регионе Ближнего и Среднего Востока, которые объективно способствуют процессам трансформации и стратегиям реформ. Тщательный анализ этих экономических, демографических и политических факторов, позволяет вполне оптимистически или, как выразился палестинский писатель Эмиль Хабиби, по крайней мере, «пептимистически» смотреть в будущее.

Трансформация и реформа

Отметим, что речь здесь идет только о сценарии. Факторы можно назвать, описанные события могут произойти, но не обязательно произойдут. Тем не менее, мне кажется, что гораздо полезнее заниматься анализом этих шансов, чем всего лишь следовать добронамеренной стратегии избегания рисков. В любом случае такое изменение точки зрения наверняка принесло бы пользу. Для успеха демократических реформ на Ближнем и Среднем Востоке гораздо разумнее заниматься исследованиями процессов, происходящих в самом этом регионе, нежели постоянно разрабатывать все новые и новые «стратегии трансформации». Со времени декларации Бальфура и соглашения Сикса-Пико и до кризиса в Суэцком канале, путча против премьер-министра Ирана Мохаммеда Моссадыка, различных интервенций военно-морского флота США в Ливане, вооружения Саддама Хусейна, пока он не стал вселять ужас во всем регионе, и многих других попыток принять участие в судьбе Ближнего Востока он страдал не от недостатка, а от избытка индуцированной извне «трансформации».

В краткосрочной перспективе факторы, объективно способствующие трансформации изнутри, вполне могут рассматриваться как попытки стабилизации существующих режимов. Так, наблюдающийся в важных арабских обществах (в Египте, Саудовской Аравии, Палестине) кризис с поисками руководителей и преемников выявляет недостаток политических кадров, который в будущем не удастся восполнить с помощью «династических» решений. В долгосрочной перспективе египетские военные также не смогут выдвигать достаточное число политически подкованных кандидатов на высший государственный пост, который со времени революции 1952 года традиционно занимают офицеры. Это парадоксально, но правящим элитам в Египте, Саудовской Аравии, а также, например, в Тунисе необходимо активно поддерживать молодую смену, чтобы гарантировать дальнейшее существование режимов. Но поскольку эту молодую смену невозможно уже взрастить в достаточных количествах в собственных рядах, в состав политического руководства придется неизбежно включать новые слои, которые не обязательно, но вполне возможно, имеют более современные представления о государстве.

С терроризмом в перспективе также не удастся бороться одним лишь методом государственных репрессий. Ведь до отлично законспирированных и действующих в составе международных структур террористов «глобального джихада», теракты которых приводят ко все более многочисленным жертвам также среди мусульман, можно добраться только в результате налаживания с чистыми помыслами международного сотрудничества, позволяющего эффективно использовать данные разведывательных служб, давление следственных органов, а также мобилизацию обществ. Это вынуждает режимы начинать процесс раскрытия обществ, в ходе которого могли бы все больше и больше политизироваться и явственнее отмежевываться от терроризма также исламистские силы, хотя бы для того, чтобы избежать преследования. Региональное сотрудничество будет неизбежно укрепляться и в силу других факторов: например, из-за нарастающего ужасающими темпами дефицита водных ресурсов или необходимости предлагать трансграничные проекты в области туризма и транспортной инфраструктуры.

США также будут все сильнее втягиваться в это международное сотрудничество. Уже сегодня явно обнаружились ограниченные возможности последовательно одностороннего курса консервативного крыла в Вашингтоне. Американцы все больше зависят от партнеров в плане эффективной защиты от исламского террора, а также реализации своих реформаторских планов на Ближнем и Среднем Востоке.

Иракский опыт заметно ослабил искушение насильственным путем установить новый порядок в регионе. Даже самые упорные вашингтонские сторонники интервенции не советуют попробовать осуществить, скажем, в Саудовской Аравии эксперимент по «установлению демократии военным путем», ибо существует колоссальный риск подхлестнуть, а не ослабить терроризм и антиамериканские настроения. К тому же это создало бы огромную угрозу для нефтеснабжения, и не одних только Соединенных Штатов. Кроме того, президент Джордж Буш будет в случае переизбрания также делать то, о чем объявил уже его соперник Джон Керри: восстанавливать в правах компетентность Америки во внешней политике. Одним из фатальных последствий событий 11 сентября 2001 года стала определенная «популяризация» американской внешней политики, поскольку теракты произвели переворот в преобладавшем дотоле сознании, будто о международной ситуации должным образом печется сведущее «Foreign Policy Community», и она не должна интенсивно занимать ум среднего американца. Вследствие этого Пентагон и его влиятельные аналитические центры все больше забирали верх над сведущими специалистами по внешней политике. Тон во внешнеполитической дискуссии задавали ультраконсерваторы типа Ричарда Перла, ученых мужей типа Бернарда Льюиса и Фауда Аджами или двуликие советники, такие как беглый иракец Ахмад Чалаби, твердо придерживающиеся убеждения, что арабский мир не способен сам провести модернизацию, и его необходимо вынудить к переменам. После грубых просчетов в Ираке, ответственность за которые несет прежде всего Пентагон, этот процесс, по меньшей мере, можно, видимо, сдержать.

Демография и экономика

В ближайшие годы в большинстве стран региона будут протекать два решающих процесса: будет меняться демографическая ситуация и происходить необходимое раскрытие стран в сторону мировой торговли и взаимопереплетенной экономики периода глобализации. Уже в силу этого кажутся сомнительными попытки навязать таким странам, как Афганистан и Йемен, которые предельно далеки от интеграции в мировые рынки, ту же самую стратегию «реформ», что и сравнительно глобализированным экономикам Египта или государств Персидского залива. Почти везде - от Касабланки до Тегерана - половина населения сегодня моложе двадцати пяти лет. В некоторых странах без малого три четверти населения не достигли еще 25 лет. Если не предпринимать активные усилия, прежде всего в области образования и обучения, ни одно из обществ не сможет хоть в какой-то мере обеспечить молодежь работой. Даже диктаторские вынуждены будут в перспективе предоставлять возможности для работы, чтобы гарантировать хотя бы минимальную лояльность масс. Привлекательность Саудовской Аравии как страны, трудоустраивающей большое количество рабочих-мигрантов из арабских стран, будет и дальше идти на убыль по мере нарастания внутренней нестабильности и усиления борьбы за перераспределение. Одновременно глобальные рынки и обостряющаяся конкуренция будут вынуждать народные хозяйства арабских стран проводить радикальную техническую и промышленную модернизацию. Это относится, за временным исключением Саудовской Аравии, к нефтедобывающим странам Персидского залива, запасы нефти которых иссякают так быстро, что уже сегодня идет активный поиск стратегий на «постнефтяной период». В таких странах, как Катар, Бахрейн и Объединенные Арабские Эмираты, эти стратегии уже привели к политической открытости, ознаменовали первые успехи в плане демократизации, участия населения в управлении страной, прав и свобод.

Увеличение инвестиций (в том числе иностранных) в образование и науку, а также техническая и промышленная модернизация, создают в принципе хорошую возможность для политического развития обществ этого региона. Здесь будут возникать, как минимум временные, альянсы с умеренными исламскими партиями-сторонниками модернизации. Что касается политической выгоды от экономической модернизации, то она в решающей степени будет зависеть от того, как далеко зайдет процесс формирования уверенного в своих силах среднего класса, который станет также опорой политического проекта и соответствующих политических организаций.

В особой мере это относится к Саудовской Аравии, над которой нависла угроза разрушения, вызванная соперничеством между вождями различных племен, принцами королевской семьи, коих насчитывается несколько тысяч, конкуренцией между различными службами безопасности и варварскими террористическими актами. Сохранение Саудовской Аравии в ее нынешних территориальных формах может быть обеспечено только в том случае, если средним и высшим слоям городского населения, получившим образование на Западе, но стремящимся к большей независимости от королевского дома, удастся заключить «новый общественный договор» с мусульманскими клерикалами и провинциальными центрами власти.

Решающее значение для успеха этого процесса (позволяющего избежать эффекта «снежного кома») будет иметь противостояние соблазнам сомнительного федерализма в Ираке. В этом регионе, как, впрочем, и в различных других регионах мира, не существует удачных моделей федеративного устройства, а налицо скорее целый ряд отпугивающих образцов. Ввиду того, что многие государственные границы в этом регионе были произвольно установлены колониальными властями - проведены как будто по линейке, положенной на карту, - новая делимитация границ государственных и автономных территорий могла бы быстро превратиться в игру с огнем, в особенности если границы будут установлены вдоль линий, разделяющих различные конфессии. «Если Ирак распадется в ходе межконфессионального конфликта, так называемое „столкновение культур“ покажется нам уютной чайной церемонией», - не без основания предупреждает бывший американский посланник Мартин Индык (4). Впрочем, Ирак и без того еще будет долго оставаться ареной насильственных конфликтов, хотя и нельзя недооценивать тот факт, что арабский деспот в лице Саддама Хусейна привлекается к ответственности собственным народом в рамках процедур правового государства.

Список примеров возможных факторов позитивного развития событий можно продолжить. Для будущего этого региона исключительно важно, чтобы политика демократизации проводилась не дольше, чем политика дестабилизации; чтобы предложение помощи в модернизации ближневосточных и средневосточных обществ адресовалось в равной мере и правителям, и их подданным; чтобы Запад проявлял больше фантазии, обдумывая не санкции и средства давления, которые в длительной перспективе наносят народам больший вред, чем режимам, а стимулы для выхода из изоляции. Наконец, решающее значение имеет поддержка реформаторских процессов, начатых мужественными правительствами в таких странах, как Иордания. Необходимо использовать все средства, чтобы довести их до победного конца. Европейский Союз, запустивший Барселонский процесс и накопивший опыт объединения и развития на собственном континенте, имеет подходящие инструменты, чтобы позитивно сопровождать и поддерживать эти перемены.

Наконец, какова перспектива достижения мира в основном ближневосточном конфликте? Проблема Израиля и Палестины заключается не в дефиците проектов решения (существуют так называемые «Bridging Proposals» президента Билла Клинтона, предложения, выдвинутые в Табе, и получившие дальнейшее развитие в «Женевском соглашении»), а в недостатке серьезных попыток их претворения в жизнь. Непреложным условием преодоления внешнего и отчасти также внутреннего кризиса легитимации палестинского руководства является срочное проведение свободных, безопасных, тайных выборов на оккупированных территориях, в результате которых могут появиться вновь легитимированные лидеры. Возможно, поможет еще более смелая идея: а как насчет того, чтобы Европа предложила Израилю и палестинцам укрепление, и возможно, постепенную активизацию партнерства по мере того, как обе стороны все больше и больше отвечали бы Копенгагенским критериям Европейского Союза? Как известно, к ним относятся не только свободная рыночная экономика, гарантии основных прав и прав человека и наличие правительства, подотчетного во всех отношениях собственному населению, но и делимитированные мирные внешние границы.

  1. История и судьба геополитики как науки парадоксальна. Содной стороны, само понятие, кажется, стало привычным, активно используется в современной политике. Множ

    Документ
    Востребованность политики в целях развития очевидна: вспомним хотя бы решение Генеральной Ассамблеи ООН (1970) об увеличении помощи развивающимся странам со стороны промышленно развитых стран до 0,7% их ВВП, инициативу по списанию
  2. Москва (18)

    Документ
    В курсе лекций излагаются все темы, предусмотренные программой по поли­тологии, а также ряд новых. Книга отражает современные процессы и события, - Происходящие в России, деятельность различных партий, движений и объедине­ний, конституционное
  3. С. В. Кортунов проблемы национальной идентичности россии в условиях глобализации

    Документ
    (Конфессиональное измерение российской идентичности. Роль и место православия в становлении, сохранении и укреплении национальной идентичности России)
  4. Шостаковский В. Н. Н 37 Наше Отечество. Часть ii/Кулешов св., Волобуев О. В., Пивовар Е. И. и др

    Документ
    Н., доктор исторических наук, профессор Лельчук В. С, кандидат философских наук Малютин М. В., доктор исторических наук, профессор Маслов Н.
  5. Человек и общество. (Культурология) Словарь справочник (1)

    Интернет справочник
    Словарь-справочник «Человек и общество» (Культурология) предназначен для учащихся средних, средних специальных и высших учебных заведений, абитуриентов, для всех, кто инте ресуется культурологией.
  6. Человек и общество. (Культурология) Словарь справочник (2)

    Интернет справочник
    Словарь-справочник и компьютерный курс соировождения выполнены в Российском научно-методическом центре новых информационных технологий преподавания социально-гуманитарных наук, в ИППК при РГУ, на кафедре теории культуры РГУ.
  7. Учебное пособие Москва, 1998 ббк 63. 3(2) я73 о-82

    Учебное пособие
    Учебное пособие рассчитано на абитуриентов, учащихся общеобразовательных учебных заведений, студентов техникумов и вузов, изучающих отечественную историю.
  8. История россии (5)

    Учебное пособие
    История учит даже тех, кто у нее не учится: она их проучивает за невежество и пренебрежение. Кто действует помимо ее или вопреки ее, тот всегда в конце жалеет о своем отношении к ней.
  9. Евгений Максимович Примаков

    Документ
    После окончания холодной войны на Западе, особенно в Соединенных Штатах, начал падать интерес к России как к одному из главных игроков на международной арене.

Другие похожие документы..