Автор благодарит за помощь в издании этой книги

К. Кеворкян,

ПЕрвая столица

Автор благодарит за помощь в издании этой книги
Харьковскую армянскую городскую общину
и лично П. А. Акопяна, Э. Ш. Тер-Степаняна,
С. П. Хачатряна, С. П. Мовсесяна
и настоятеля храма Сурб-Арутюн
Тер-Мкртыча Григоряна

Уже пятнадцать лет существует старейшая программа харьковского независимого телевидения «Первая Столица». Странно — в одном предложении вместилось полтора десятка лет моей жизни, с ее радостью и отчаянием, достижениями и провалами, и сомнениями — нужен ли вообще дан­ный проект нашему городу.

Эти ядовитые сомнения отступали с каждым новым изданием книги «Первая Столица». Феноменальный результат — этот, по сути дела, сборник телевизионных сценариев выдержал уже 3 издания, и вот сейчас вы держите в руках четвертое. Однако невозможно все время бессмысленно повторяться, и данная книга — во всяком случае, мне хочется в это верить — является уникальной. Впервые под одной обложкой собраны не только сценарии из цикла «Первая Столица» и моя публицистика, но и полный спектр моих путевых заметок, воспоминаний и даже кое-что из художественной прозы. Весь материал богато иллюстрирован, в том числе и фотодокументами из моего личного фотоархива, который я впервые открываю для сторонних глаз.

В этой небольшой книге воедино слились история Харькова, хроника моей скромной жизни и 15-летнее сущест­вование телепередачи, название которой стало синонимом нашего города.

Странно — все можно сформулировать лишь одним пред­ложением, с которого я и начал данное предисловие, а получилась целая книга.

С уважением,
Константин Кеворкян

Часть 1
Первая столица

Глава 1

Основание Харькова

Нам кажется, что об основании Харькова мы знаем довольно много. Действительно, проблема происхождения такого крупного центра, как Харьков, не могла остаться без внимания исследователей. Но странная вещь — чем больше мы погружаемся в историю нашего города, тем загадочней она становится.

Из топографического описания Харьковского наместничества 1785 года: «Заподлинно неизвестно, но если верить молве, завел себе хутор некто из зажиточных малороссиян, именем Харитон, а по просторечью Харько, от которого яко­бы сей город и река название получили. И был, дескать, сей казак разбойником. Но однажды, преследуемый татарами, был ранен и утонул».

Насколько я могу судить, легенда эта, весьма распрост­раненная в наших краях, скорее имеет отношение к фильму «Чапаев», чем к исторической науке. Начнем с того, что на пустынном месте одинокие хутора никто не ставил — поселенцы всегда селились крупными партиями. В противном случае они становились легкой добычей татар. Образование имени Харько от малороссийского Захарко противоречит нормам украинского языка, что и было с успехом доказано учеными-филологами. И более того, название «Харьков» в исторических хрониках появляется значительно раньше, чем описываемые народной молвой события.

Вторая, не менее красивая, история основания Харькова принадлежит перу известного украинского писателя Квитки, получившего по названию своего имения прозвище Основьяненко.

Согласно его версии, наш город был основан не каким-то мифическим Харько, а предком писателя и первым владельцем данной усадьбы — Андреем Квиткой. Андрей бежал из Киева с молоденькой дочкой воеводы, которую, надо полагать, он совратил. Поселились они в этом самом имении под названием Основа.

Однажды, обходя свои обширные владения, Квитка был настолько поражен красотой вида, что открывался с нынешней Университетской горки — один вид на Полтавский Шлях чего стоит, — что немедленно решил основать здесь город.

Можно лишь добавить, что в современной истории первопричиной строительства новых городов тоже служила любовь, но не к воеводским дочкам, а к родной коммунистической партии. Ну, не знаю, как вы, а я предпочитаю естественные формы человеческой любви.

Но вернемся к теме нашего разговора. Понятно желание известного писателя присвоить своей семье честь основания Харькова — пусть даже используя для этого сюжетные схемы, достойные мексиканских сериалов. Был бы плохой город, он бы так не старался.

Наиболее интересной и наукообразной представляется третья версия, выдвинутая в XIX веке профессором Аристо­вым. Согласно этой версии, Харьков в свое время являлся легендарной столицей половцев — Шаруканью, позже захваченной русскими князьями. И все бы хорошо, если бы профессор, увлеченный собственной теорией, не забыл, что половцы были народом степным, а Харьковскую область в те далекие времена покрывали дремучие леса.

Сомнительно, чтобы половцы возвели свою столицу в столь непривычном для них месте, да еще и по соседству с русской крепостью Донец, остатки которой и доныне стоят на окраине Харькова (на берегу реки Уды, в районе Кара­чевки).

Доподлинно нам известны две вещи. Впервые в исторических документах название «Харьков» появляется лишь в 1627 году. Да и то речь идет о речке Харьков. И второе, пожалуй, самое важное. В одном из первых документов об основании нашего города прямо говорится, что поселенцы из Украины пришли не на пустое место — на нынешней Университетской горке уже стояло древнее поселение, аналогичное Донецкому городищу. Об этом докладывал царю первый русский наместник в Харькове воевода Селифонтов.

Беда состоит в том, что в центре Харькова никогда не велись широкомасштабные археологические раскопки. Но даже те предметы старины, которые в свое время уже были найдены в Харькове — а это и арабские монеты, и образ Спаса Нерукотворного ХIII века, и предметы быта, — позволяют отнести основание нашего города к домонгольскому периоду истории Руси, т. е. ХII—ХIII векам.

В пользу этого же соображения свидетельствуют и харьковские подземные ходы, часть из которых прорыта в то же время. По-видимому, во время татарского нашествия остатки жителей древнего Харькова и спаслись в этих таинственных подземельях.

Но в целом город пришел в упадок и к середине ХVII века являл собой жалкую деревушку. Было трудно даже предположить, что это древнее поселение не только обретет вторую жизнь, но и станет центром всего этого богатейшего края.

...Вот уже несколько лет на Правобережной Украине под руководством гетмана Хмельницкого шло восстание против польского владычества. По сути, это была война на истребление народов. В кровавой смуте гибли десятки тысяч безвинных украинцев, евреев, поляков. Правобережье было совершенно опустошено ужасной гражданской войной и татарскими набегами.

Летописец писал: «Видел я на разных местах много костей человеческих, сухих и нагих, только небом покрытых, и болел сердцем, что прекрасная и всякими благами прежде изобиловавшая Украина ныне в пустыне оставлена».

Простые казаки и крестьяне, спасаясь от грабежей и насилия, бежали на восток, во владения православного рус­ского царя, и селились на территории нынешней Слобо­жанщины. Цари принимали их ласково и даже помогали деньгами. И это понятно — южные пределы Российского го­сударства постоянно тревожили крымские татары, и возникавшие многочисленные украинские крепости служили надежной защитой от их нападений.

После поражения Богдана Хмельницкого под Берестечком в 1651 году на восток хлынула очередная, третья по счету, волна отчаявшихся беженцев с Правобережья. Современник тех драматических событий писал: «Хмельницкий, ожидая угодного к отмщению времени, позволил утесняемому от ляхов народу идти из городов к Полтавщине и за границу — в великую Россию».

Напомню, это было более 340 лет назад, шел 1651 год. А уже через два-три года наш город начинает активно упоминаться в официальной переписке тех времен — различных указах, отчетах и повелениях. Причем, что любопытно, одно из первых упоминаний о Харькове во всемирной истории является обыкновенной кляузой. Церковники из Бел­города жалуются тамошнему воеводе Б. П. Шереметеву, что поселившиеся у слияния рек Лопани и Харькова украинцы без разрешения законных владельцев, то есть тех самых белгородских монахов, рубят лес, бьют зверя и ловят рыбу. Этот документ важен в двух аспектах. Во-первых, это подтверждение тому, что в харьковских реках водилась настоящая ры­ба. А во-вторых, это свидетельство опровергает новомод­ную украинофильскую теорию, будто Харьков построен на свободной земле и находился вне юрисдикции московского царя. Данная земля являлась собственностью Русской православной церкви. Потом, чтобы получить разрешение стро­ить здесь крепость, харьковчане ездили к царю и были вначале подчинены чугуевскому воеводе.

Обычно время появления первых документов о нашем городе, т. е. 1653—1654 годы, считается официально признанной датой основания Харькова. Однако я позволю себе усомниться в этом и буду опираться еще на один любопытный документ из деловой переписки Белгорода и Москвы. Оказывается, еще в 1654 году харьковчане активно ездили в город Тор на соляные промыслы. Тор — это нынешний Славянск, снабжавший весь регион пищевой солью, что, меж­ду прочим, давало харьковчанам и всем другим желающим возможность неплохо заработать. Но самое главное — дорога, которая к тому времени уже существовала между Харьковом и Тором. Эта дорога была столь широка и благоустроенна, что сам царь беспокоился, как бы по ней не прорвались татары. За один год такую дорогу создать невозможно.

Более того, проведенная позже перепись харьковчан показала, что уже к тому времени наш город по количеству горожан уступал лишь крупнейшему тогда центру Слобожанщины — Сумам. Понятное дело, что такие крупные по тогдашним меркам города за день не рождаются — для этого нужно немалое время.

Если не углубляться в другие тонкости, а говорить конкретно, я полагаю, что современный Харьков построен на два года раньше официально признанной даты. Он был основан той самой волной переселенцев, что бежала с Украины после поражения запорожцев под Берестечком в 1651 го­ду. Любопытно, что на знамени Харьковского казачьего, а затем и драгунского полков всегда стояла дата «1651 год». Что это? Случайность или память о том времени, когда будущие харьковчане вступили на эту землю? Я склоняюсь ко второму варианту.

Основателем же нашего города является не мифический Харько или Андрей Квитка, а руководитель данной партии переселенцев, которого звали Иван Каркач. Человек, имя которого до сих пор ничего не говорит рядовому харьковчанину. Основатель огромного города, до сих пор не удо­сто­ившийся даже памятника.

Так или иначе, первые харьковчане поселились у сли­яния речек Лопани и Харькова и город начал постепенно расти. Каковы же были люди, которые сначала его населяли, были ли они похожи на нас, о чем они мечтали и чем занимались?

Мне думается, первые харьковчане были людьми веселыми и трудолюбивыми. Обустройство на новом месте требует колоссальных усилий, а кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает.

Основным занятием жителей этих мест являлись зем­лепашество и пчеловодство. Причем, пахать приходилось с оружием за плечом, ведь каждую минуту могли напасть татары. Отдыхали наши предки в многочисленных шинках. Мужчины и женщины пили горилку маленькой чаркой. Заметьте, чаркой, а не граненым стаканом. А выпив горилки, харьковчане дружно плясали украинские либо польские танцы. Потом с песней и музыкой шли в другой шинок, и о том, как это все заканчивалось, история благоразумно умалчивает.

О размахе производства спиртных напитков свидетельствует хотя бы то, что всего спустя десять лет после основания Харькова в городе имелось более пятисот казанов для выкуривания горилки, варки меда и пива. Ели обычно два ра­за в день — утром и вечером. Борщ на кислом квасе со свиным салом, галушки из гречневой муки с творогом, по праздникам — баранина или домашняя птица. И конечно, любимое блюдо харьковчан — густой кулеш с укропом.

Справедливости ради заметим, что русские жили в харьковской крепости с самого ее основания. В основном это были служивые люди, стрельцы, которые несли охрану кре­пости. Всех остальных русских — беглых холопов, расколь­ников и преступников — царские воеводы выслеживали и отправляли восвояси. Вот, к примеру, первое сообще­ние харьков­ской криминальной хроники. В 1655 году, заботясь о мирной жиз­ни харьковчан, белгородский воевода велел своих земляков Проньку Биркина и Павлика Уколова «за их воровство и смертное убийство казнить смертью в Харькове, а иных, за разорение харьковских пасек, посадить в острог». Правосудие, в общем, нехитрое, зато дейст­венное.

Но это, так сказать, гастролеры. Настоящие харьковчане мелкой уголовщиной всегда брезговали. Первые местные ма­фиози были изобличены в нашем городе буквально спустя несколько лет после его основания — в 1660 году. Их звали Оська Иконник и Васька Золотарь, и занимались они изготовлением фальшивых денег. Золотарь ковал монету, а Икон­ник вырезал буквы на обеих ее сторонах. Таким образом они успели изготовить фальшивой медной монеты на целых три рубля, но были арестованы сотрудниками «отдела по борьбе с организованной преступностью» при харьковском воеводе.

И еще немного о темных делишках. Харьковчане традиционно считались людьми хорошо образованными и не суе­верными. Ну, верили слегка в упырей и в то, что евреи пьют кровь христианских младенцев. Так некоторые и сейчас в это верят. Однако случай, о котором я хочу рассказать, произвел неизгладимое впечатление на всю харьковскую прогрессивную интеллигенцию той непростой эпохи.

Житель Харькова — некий Рыбасов, — изрядно напившись, остался ночевать у хозяйки шинка, которую звали Морозихой. Уж не знаю, что там у них случилось ночью, однако в результате разразился грандиозный скандал. В шинок во­рвался казацкий патруль и отвел полуголого Рыбасова, а заодно и Морозиху в управу. И — о боги, — у Морозихи при обыске в кошельке была найдена сушеная шкура жабы! Как уверяла потом хозяйка шинка, эта колдовская штука способствовала бойкой торговле спиртным. И всего-то!

Вот и решайте сами, уважаемые читатели, как лучше организовать свой бизнес в этой стране: с помощью дохлых жаб, засушенных вождей или нормальных экономических законов.

Но, к сожалению, отравляли жизнь первых харьковчан и вещи куда более серьезные, нежели вяленые земноводные. Более того, драматические события тех далеких дней ока­зали непосредственное влияние на современную Украину. Я имею в виду события гражданской войны, которая разразилась сразу после смерти гетмана Богдана Хмельницкого. Именно в то трагическое время на столетия вперед определились роль и значение Харькова в жизни Украины.

  1. За помощь в издании этой книги

    Документ
    – Его фамилия от Бога, а его сделали от какого-то бара. Обычно, когда пишут «Баратынский», говорят, что так писал Пушкин. Я говорю: тогда надо писать и «Чедаев», можно назвать ещё несколько фамилий, которые искажались, потому что писались на слух.
  2. Автор благодарит русского предпринимателя Владимира Викторовича Абросимова за помощь в издании этой книги Борис Петров

    Документ
    Борис Михайлович Петров родился 2 января 1932 года. В 1954 году закончил историко-филологический факультет Куйбышевского педагогического института. Работал учителем, журналистом.
  3. Благодарит за содействие в подготовке этой книги

    Документ
    Издательство Гилея, Left.ru, Anarh.ru, издательскую группу Третий Путь, Монд Дипломатик, Митин Журнал, Алекса Керви, Бориса Кагарлицкого, издатель­ство Логос, издательство Праксис и Сапатистскую Армию Нацио­нального Освобождения.
  4. Е. И. Горфункель Благодарим за помощь в работе над книгой

    Документ
    18 декабря 1973 годаВыбор одноактных пьес для самостоятельных работ. «Царь Федор» в Комиссаржевке. О трактовке материала. О назначении методологии. О репетициях пьесы «Прошлым летом в Чулимске» 52
  5. Москва: Laterna Magica, 1997. 487 с. Автор выражает сердечную признательность Леониду Василенко, Па влу Меню, Владимиру Петракову, Владимиру Простову, Евгению Рашковскому и Борису Рубинчику за помощь в подготовке этой книги к печати. Части

    Документ
    Автор выражает сердечную признательностьЛеониду Василенко, Павлу Меню, Владимиру Петракову, Владимиру Простову, Евгению Рашковскому и Борису Рубинчику за помощь в подготовке этой книги к печати.
  6. Внимание! Данный текст выложен здесь исключительно для личного ознакомления, не преследующего коммерческих целей, и исключительно потому, что приобрести бумажное издание этой очень правильной и нужной книги в настоящее время практически невозможно

    Реферат
    Введение Часть 1 СОБАКИ. КТО ОНИ? 1. Происхождение собак Предки собак Какой он, волк? 2. Как развивается умственная деятельность собаки Неонатальный период (от 0 до 13 дней) Социализация собаки (от 14 до 49 дней) Социализация в
  7. Книга была окончательно закончена в 1970 году

    Книга
    Перед тем как говорить об авторе Читта-Ваджре, более известном в мире как Бидия Дандарович Дандарон и его книге считаю нужным сказать об особенностях данного издания этой книги.
  8. «Прямухинские чтения» - это конференция, которая с 2001 года каждое лето проводится на родине М. А. Бакунина - в селе Прямухине Тверской области.

    Документ
    «Прямухинские чтения» – это конференция, которая с 2001 года каждое лето проводится на родине М. А. Бакунина – в селе Прямухине Тверской области. Тематика конференции охватывает историю рода Бакуниных и их родового гнезда, а также
  9. «Еврейский синдром»

    Книга
    Книга Эдуарда Ходоса «Еврейский синдром» включает в себя и приложение к «Синдрому» — «Еврейская рулетка, или пир во время Кучмы». В своей книге барон, глава еврейской общины Харькова и Харьковской области, Эдуард Ходос излагает свою

Другие похожие документы..