Философия XX века Мареев

Однако нас интересует не столько связь ницшеан-ства с нацизмом, сколько подлинный смысл его пози-ции, истоки которой, по словам самого Ницше, следует искать в философии А.Шопенгауэра. «Я принадлежу к тем читателям Шопенгауэра, — писал Ницше о своих впечатлениях еще университетских лет, — которые, прочитав первую его страницу, вполне уверены, что они прочитают все страницы и вслушаются в каждое сказанное им слово ... Я понял его, как если бы он писал для меня»*. Другой мыслитель, мощное влияние кото-рого испытал по его собственному признанию Ницше, был русский писатель Ф.М.Достоевский. Однако и в том, и в другом случае идейные позиции учителей были им серьезным образом переосмыслены.

Начнем с того, что, в отличие от Шопенгауэра, Фридрих Ницше не стремился создать стройную фи-лософскую систему. Увлечение натурфилософией и попытка построить свое учение в соответствии с за-коном борьбы за существование, открытым Ч.Дарви-ным, были кратковременными и не сказались на твор-честве Ницше. А потому анализ его философских воззрений невозможен без интерпретации сложных мифологических образов и сюжетов, из которых со-стоит его главное произведение «Так говорил Зарату-стра».

Интерес к древности, а в данном случае к жизни и учению основателя зороастризма, у Ницше неслуча-ен. Он непосредственно вытекает из его критики ев-ропейской культуры, которой он пытается противопо-ставить естественную жизнь, какой, по мнению Ницше, люди жили в далекие времена. Прообраз естественно-го существования, согласно Ницше, — это жизнь Вос-тока и прежде всего древних ариев, к которым, как было принято в науке его времени, он причисляет иранского пророка Заратустру. В Европе естественное бытие он видит в жизни греков досократической эпо-

' Ницше ф. Сочинения в двух томах. T.I. М. 1990. С. 8.

хи, изучением которой он занимался, еще будучи про-фессором.

В 1872 году вышла первая значительная работа Ницше «Рождение трагедии из духа музыки», в кото-рой шла речь о двух основах и силах человеческого духа. Первую у Ницше олицетворяет бог древних гре-ков Дионис, праздники в честь которого всегда отлича-лись беспредельным восторженным буйством толпы. В дионисических оргиях, по мнению Ницше, утверж-дала себя та самая Мировая воля, о которой впервые заговорил Шопенгауэр. И утверждала она себя не только через всеобщее опьянение, естественное на празднике бога виноделия, но и посредством дисгар-моничной вакхической музыки, ввергающей человека в экстатическое состояние.

Противоположное начало гармонии, согласно Ниц-ше, было представлено в пластических искусствах Греции, символом которых стал бог Аполлон. Там буй-ство сдерживалось гармонией, безграничности про-тивостояла ясность форм, народному стихийному един-ству — человеческая индивидуальность. Склоняясь в пользу Аполлона, греческая культура, согласно Ниц-ше, осуждала любую чрезмерность. Необузданные титаны в греческой мифологии были побеждены олим-пийскими богами, которые покарали Прометея за чрез-мерную любовь к людям, а царя Эдипа — за чрезмер-ные познания и действия во имя своего спасения.

Напряженное сочетание этих двух начал породи-ло, согласно Ницше, греческую трагедию, в которой соединились холод и пламя, страх и радость, мысли и аффекты, народный хор и герой. Античная трагедия, с его точки зрения, явила нам идеал искусства, но ее век был недолог. После Сократа стремление к рациональ-ности и гармонии становится преобладающим в евро-пейской культуре. А в результате в «романской циви-лизации» побеждает «теоретический человек». Его наука, в чем убежден Ницше, расчленяет жизненную стихию на части, а искусство порождает такое явле-ние как опера, в которой музыка — служанка, а текст — господин, и потрясение творческим гением заменяет-ся на наслаждение от техники пения.

Выход из сложившейся ситуации в этой ранней работе Ницше видит в возрождении немецкого народ-

ного духа, к чему в свое время призывали романтики. В этом духе безусловно присутствует дионисическое начало. «Пришлось бы горько отчаяться в сущности и нашего немецкого народа, — пишет он, — если бы он уже был в такой же степени неразрывно спутан со своей культурой и даже слит с ней воедино, как мы это, к нашему ужасу, можем наблюдать в цивилизован-ной Франции...»'. Но то, что когда-то казалось дости-жением французов, отмечает Ницше, сегодня уже выглядит как недостаток. «И все наши надежды в стра-стном порыве устремлены скорее к тому, чтобы убедить-ся, какая чудная, внутренне здоровая и первобытная сила еще скрывается под этой беспокойно мечущейся культурной жизнью, под этими судорогами образова-ния...»2.

Итак, поворотный пункт у Ницше уже намечен. Им

становится классическая Греция, где началось преоб-ладание an олл они четкого начала в европейской куль-туре. И чтобы вернуться к равновесию начал, о кото-ром он с восторгом говорит в финале работы «Рождение трагедии из духа музыки», нужно открыть дорогу ди-онисийству, представленному, как считал Ницше, прежде всего в творчестве композитора Р.Вагнера. Причем в приведенной работе Ницше лишь вскользь упоминает о Востоке, где дионисическое начало также имело место. Но принципиально иным предстает Вос-ток в другом произведении Ницше под названием «Так говорил Заратустра» (1883— 1885), где он оказывается родиной Сверхчеловечества. Здесь европейской циви-лизации противопоставлено не ее же собственное про-шлое в виде классической Греции, а иная восточная культура, которая, тем не менее, имеет с Западом об-щие корни. Именно Восток, олицетворяемый пророком Заратустрой, оказывается в «Так говорил Заратустра» носителем дионисического начала. Причем, в отличие от Гегеля, который был противником «индомании», ох-ватившей Европу в XIX веке, Ницше уверен, что Вос-ток сохранил верность лучшему началу в культуре, в то время как Запад развивал в себе ее худшие и тупи-ковые черты.

' Ницше ф. Сочинения в двух томах. T.I. M. 1990. С. 149. 2 Там же. С. 150.

Но, «Так говорил Заратустра» предлагает нам не только новый взгляд на соотношение культур. В этом произведении содержится иная оценка индивидуализ-ма, который в первой работе Ницше был отнесен к аполлоническому началу в культуре с его стремлени-ем к разграничению всего и вся в природном и чело-веческом мире. Критика принципа индивидуации здесь сменяется гимнами в честь гордого одиночки с его своеволием и себялюбием. Оставаясь поклонником ес-тественности и стихийности в первобытной жизни, Ницше парадоксальным образом сочетает их с твор-ческой гениальностью, индивидуализмом и субъекти-визмом. И этот парадокс будет сопровождать последо-вателей Ницше на протяжении всего XX века.

Итак, в учении Ницше перед нами скорее легенда о Востоке, с помошью которой он надеется излечить болезни Запада. Причем, в отличие от представителей немецкой классики, он не считает культуру высшей и адекватной формой бытия человека. Следует отметить, что те противоречия в развитии европейского мира, на которые указывал еще Жан-Жак Руссо и которые определили пессимистическое мировоззрение Артура Шопенгауэра, к концу XIX века обозначились наибо-лее остро. Но если мыслителями классического на-правления меркантилизм обывателей и рассудочность ученых, декаданс в искусстве и крайний формализм общественной жизни были восприняты как свидетель-ство отчужденного состояния современной культуры, то Фридрих Ницше оценил эту ситуацию иначе. Его диагноз однозначен — культура, которой гордятся европейцы, как и любая культура, является болезнью человеческого рода. Противопоставление культуры и натуры составляет главный нерв ницшеанства.

Еще раз уточним, что западная цивилизация не устраивает Ницше и Шопенгауэра по разным причи-нам. Если Шопенгауэра возмущает ее агрессивность и индивидуализм, то Ницше раздражает прежде всего ее вырождение и упадок. Но если агрессивность и инди-видуализм привели к вырождению и упадку, то нужно ли возвращаться к этим основам? Здесь перед нами интересное явление. Суть его в том, что Фридрих Ницше — безусловно, слабый и страдающий человек —-провозглашает презрение к слабости, а также культ

природной силы и здоровья. Кроме того, будучи образованнейшим человеком и рафинированным интелли-гентом, он заявляет, что развитие культуры возможно лишь как результат болезненного ослабления и вырож-дения человечества.

И тем не менее, в характеристике культуры Ниц-ше во многом следует установкам своего учителя Шо-пенгауэра. Согласно Шопенгауэру, у культуры одно предназначение — она должна научить человека при-творству или, другими словами, лицемерию. Именно умение скрывать свое подлинное лицо, свою натуру, по мнению Шопенгауэра, составляет смысл культуры. Аналогичным образом рассуждает и Ницше, у которо-го суть культуры — это не столько искусство, сколько искусственность, в основе которой стремление пода-вить, ограничить, надеть шоры на непосредственное движение жизни. Ставя человека в искусственные рамки, считает Ницше, культура нивелирует индиви-дуальность, подавляет волю, лишает человека творчес-кого самовыражения.

Однако, одинаково понимая суть культурного воз-действия на человека, Шопенгауэр и Ницше расходят-ся в оценке его результатов. Дело в том, что в этом вопросе, как и в других, Шопенгауэр проявляет двой-ственность, с одной стороны, он противник лицеме-рия и искусственных ограничений, но с другой — он не видит иного способа обуздать слепой напор Миро-вой воли. В отличие от Шопенгауэра, Ницше не испы-тывает каких-либо сомнений. Если культура ограничи-вает индивидуальное выражение воли, тогда долой культуру! Долой культуру и да здравствует непосред-ственное выражение жизненных сил! Таким образом, на смену вселенскому пессимизму Шопенгауэра при-ходит оптимизм Ницше, основанный на его абсолют-ном нигилизме и волюнтаризме. И в этом состоит суть ницшеанской версии философии жизни.

Ницшеанство эпатировало добропорядочных обы-вателей рубежа веков. Но не надо забывать, что пафос учения Ницше — это протест против удушающей рег-ламентации человеческого существования. И в этом протесте он чрезвычайно искренен, хотя также безу-держно категоричен. Нельзя не согласиться с его кри-тикой «сущего», то есть той действительности, в которой государство, навязывая гражданам исполнение пустых формальностей, культивирует посредствен-ность и пресекает незаурядный поступок в любой его форме. Для Ницше неприемлем аскетизм христиан-ства и чужда рассудочность естествознания, упорядо-чивающего мир так, что в нем не остается места для спонтанных и неповторимых явлений. Но более всего возмущает Ницше здравый смысл и приземленность большинства людей, которым незнакомы творческие порывы и возвышенные стремления. «Что такое лю-бовь? Что такое творчество? Устремление? Что такое звезда?» — так вопрошает последний человек и морга-ет» 1.

И все же отказ от «сущего» носит у Ницше более, чем радикальный характер. Так акцент, сделанный на рутинных и косных моментах современной культуры, дает повод Ницше отбросить все — государственность и науку, мораль и религию. «Бог умер!» — провозгла-шает Ницше, а значит, грядущая эра Сверхчеловека не будет знать ни различия между Добром и Злом, ни Истины, ни Красоты.

Уже вполне очевидно, что Ницше тяготеет к край-ностям в изображении мира. А в результате «сущему» в его творчестве противостоит «жизнь» как такая форма бытия человека, при которой естественность противо-стоит искусственности, свобода — ограниченности, незаурядность — посредственности, творчество — рутине, героизм — обыденности. А поскольку в насто-ящем примеров такой «жизни» Ницше не находит, то, будучи литератором, он обращается к художественно-му образу. В «Так говорил Заратустра» это образ Вос-тока, где «жизнь» уже когда-то воплотилась в действи-тельность.

Мы уже говорили о том, что, как это часто бывает, образ Востока оказывается у Ницше чисто западного происхождения. Недаром древний пророк Заратустра, живший во времена господства общинных порядков, оказывается у Ницше отцом крайнего индивидуализ-ма. Образ Востока и сегодня нужен западной культуре главным образом для того, чтобы разобраться в своих собственных проблемах. А потому проповедь восточной

' Ницше Ф.Так говорил Заратустра. М. 1990. С. Ifi.

жизни» в качестве естественного бытия, в противо-положность бытию культурному и цивилизованному, как во времена Ницше, так и сегодня, является свое-образным блефом. Модель восточной жизни каждый раз оказывается порождением западной культуры, при-кинувшейся Востоком для своих целей. Так, кстати, произошло и с III Рейхом, обрядившим в восточные и якобы естественные одежды тоталитарные порядки XX

века.

И тем не менее, главный вопрос у нас пока оста-ется открытым, а именно — что же находится по ту сторону Добра и Зла в учении Ницше? Здесь следует сразу же оговориться, что Воля к власти, о которой в качестве начала мироздания идет речь у Ницше, такой же витальной природы, как и Воля к жизни у его учи-теля Шопенгауэра. Спонтанное становление, на кото-рое постоянно указывает Ницше, проистекает из неко-ей исходной силы, которую он иногда называет «Оно», «Само», но чаще всего — Воля к власти. Однако воля к политическому господству в данном случае является только одним из множества проявлений стремления к жизненному самоутверждению и могуществу.

И все же витальный волюнтаризм Фридриха Ниц-ше имеет свои особенности. Сердцевина учения Ниц-ше — это протест против каких-либо ограничений жизненной активности индивида. Мощь ничем не ог-раниченного жизненного напора индивида, считает Ницше, как раз и делает его Героем. Но как верно отметила свое время И.-Г.Фихте, такого рода героичес-кий характер, не ведающий ни внешних, ни внутренних преград, как правило, оказывается героически-деспо-тическим характером. Тот, кто не знает самоограни-чения, указывал Фихте, неизбежно впадает во грех ограничения другого, порождая мир насилия и пора-бощения. Причем, не имея внутри себя нравственного закона, он превращает насилие и подавление ближне-го в самоцель.

Именно такой и предстает перед нами эпоха Сверх-человека в «философии будущего», созданной Ницше "Закате его творческой деятельности. Состояние войны всех против всех становится нормой жизни этой эпохи. А на место христианской морали сострадания к слабым приходит так называемая «биологическая мо-

раль» с максимами типа «Будь смел и жесток!», «Па-дающего подтолкни!».

Таким образом, абстрактный протест против лю-бых ограничений человека оборачивается у Ницше укорененностью подавляющей силы внутри самого индивида. Стремление к тотальному диктату оказыва-ется смыслом и сутью свободного жизненного порыва. Но в том-то и дело, что Воля, не способная к самоогра-ничению в соответствии с нравственным законом, ока-зывается деспотичной волей, а потому незрелым и неподлинным выражением свободы. И в этом феноме-не деспотичной свободы состоит главный парадокс мировоззрения Ф.Ницше.

Литература

1. Ницше Ф. Сочинения в двух томах. М. 1990.

Глава 2

О КРИЗИСЕ КУЛЬТУРЫ И ПОИСКЕ ЕГО АЛЬТЕРНАТИВ (НАЧАЛО XX ВЕКА)

Начало XX века в общественном сознании было временем ожидания Апокалипсиса. А потому Первая мировая война, а также, как это ни странно, гибель «Титаника», были восприняты интеллигенцией как вполне закономерные явления. Интеллигенция этого времени жадно искала нового слова о том, как жить и куда идти. Ей хотелось иметь пророков. Но те, кто выступали в этой роли, как правило, говорили о неиз-бежном конце европейской цивилизации. В этом смыс-ле тот же О.Шпенглер не был оригинален, хотя и зав-ладел умами современников на длительное время.

Общий пафос учения Шпенглера созвучен настро-ениям многих русских философов, и прежде всего Н.Бердяева, который иногда повторяет те же мысли, что и Шпенглер, причем почти что буквально. Не бу-дем разбираться в том, кто здесь был первопроходцем. Для нас важно не только то, в чем сходны такие разные мыслители как Шпенглер, Бердяев и Шестов. Важнее понять, в чем они расходятся, предлагая выход из сложившейся ситуации.

  1. Философия XX века

    Документ
    Указанный подход оригинален в обоих смыслах этого слова. Он осуществлен в последовательном виде в нашей учебной литературе впервые и необычен на фоне анало-гичных изданий последних лет.
  2. Мареев С. Н., Мареева Е. В. История философии (общий курс): Учебное пособие

    Учебное пособие
    В предлагаемом учебнике авторы исходят из того, что история философии есть та же философия, только в исторической форме. Лишенная своей истории философия теряет драматизм, достоверность факта, живую связь времен, а сама история превращается
  3. Идеалы просвещения и реалии ХХ века (М. Хоркхаймер, Т. Адорно)

    Реферат
    Философия XX века – характеризуется новым этапом западноевропейской, русской философии и связями с именами философов экзистенциалистов, неофрейдистов, с идеями философии жизни, идеологии франкфуртской школы и т.
  4. Программа и планы по философии для студентов очного обучения

    Программа
    - историю философии, основные этапы мировоззренческой эволюции философии, содержание и формы философских представлений, а так же основные тенденции её существования и развития в современном мире;
  5. Рабочая учебная программа философия (название) по основной образовательной программе подготовки бакалавра направления 050100. 62

    Рабочая учебная программа
    Дисциплина философия является базовой (обязательной) и входит в перечень предметов, составляющих «Гуманитарный, социальный и экономический цикл» программы подготовки бакалавров.
  6. В. А. Лекторский "Вопросам философии" 60 лет

    Документ
    Ответы на анкету журнала: В.Л. Макаров, B.C. Степин, А.А. Гусейнов, Т.И. Ой-зсрман, Б.Г. Юдин, Ж.Т. Тощенко, В.П. Зинченко, А.В. Юревич, В.Ф. Петренко, Л.
  7. Учебная программа по дисциплине философия для поступающих в аспирантуру и соискателей всех специальностей

    Программа
    Предмет философии не доступен чувственному восприятию и не может быть предъявлен в готовом виде в самом начале изучения этой дисциплины (по этой причине на философа нередко смотрят, по словам Маркса, «как на профессора магии, заклинания
  8. Системные изменения социальной детерминации в современном российском обществе 09. 00. 11 социальная философия (1)

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «22» октября 2010 г. в 10.00 на заседании Диссертационного совета Д 212.208.01 по философским и социологическим наукам в Южном федеральном университете (344006, г.
  9. Системные изменения социальной детерминации в современном российском обществе 09. 00. 11 социальная философия (2)

    Автореферат диссертации
    Актуальность темы исследования. Сегодня перед российским обществом стоит двуединая задача, от успешного решения которой зависит, будет ли найден ответ на главный вызов современности.

Другие похожие документы..