«Ночь перед Рождеством»

Урок 43. Н.Гоголь «Театральный разъезд после представления новой комедии».

О комедии Гоголя «Ревизор»

Обсуждение сочинений

«…кто льет часто душевные, глубокие слезы, тот, кажется, более всех смелый на свете!»

Гоголь

«Театральный разъезд после представления новой комедии».

ТЕАТРАЛЬНЫЙ РАЗЪЕЗД ПОСЛЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ НОВОЙ КОМЕДИИ

(фрагмент)

[Действие пьесы разворачивается в сенях театра после окончания спектакля. Слышен отдаленный гул рукоплесканий. На сцене сначала появляется АВТОР ПЬЕСЫ, о котором в примечании Гоголь указывает: «Само собой разумеется, что автор пьесы лицо идеальное. В нем изображено положение комика в обществе, комика, избравшего предметом осмеяние злоупотреблений в кругу различных сословий и должностей».

Автор хочет узнать мнение зрителей о своей пьесе; отходит в сторону. Один за другим на сцене появляются и уходят зрители, принадлежащие к разным классам и сословиям. Они делятся друг с другом мнениями о спектакле. Наконец все расходятся. Сени пустеют. Пьеса заканчивается монологом автора.]

Автор пьесы (выходя). Я услышал более, чем предполагал. Какая пестрая куча толков! Счастье комику, который родился среди нации, где общество еще не слилось в одну недвижную массу, где оно не облеклось одной корой старого предрассудка, заключающего мысли всех в одну и ту же форму и мерку, где что человек, то и мненье, где всякий сам создатель своего характера. Какое разнообразие в этих мнениях, и как везде блеснул этот твердый ясный русский ум: и в сем благородном стремленье государственного мужа! и в сем высоком самоотверженье забившегося в глушь чиновника! и в нежной красоте великодушной женской души! и в эстетическом чувстве ценителей! и в простом верном чутье народа! Как даже в сих недоброжелательных осуждениях много того, что нужно знать комику! Какой живой урок! Да, я удовлетворен. Но отчего же грустно становится моему сердцу? Странно: мне жаль, что никто не заметил честного лица, бывшего в моей пьесе. Да, было одно честное, благородное лицо, действовавшее в нем во всё продолжение ее. Это честное, благородное лицо был – смех. Он был благороден потому, что решился выступить, несмотря на низкое значение, которое дается ему в свете. Он был благороден потому, что решился выступить, несмотря на то, что доставил обидное прозванье комику – прозванье холодного эгоиста, и заставил даже усомниться в присутствии нежных движений души его. Никто не вступился за этот смех. Я комик, я служил ему честно, и потому должен стать его заступником. Нет, смех значительней и глубже, чем думают. Не тот смех, который порождается временной раздражительностью, желчным, болезненным расположением характера; не тот также легкий смех, служащий для праздного развлеченья и забавы людей, – но тот смех, который весь излетает из светлой природы человека, излетает из нее потому, что на дне ее заключен вечно биющий родник его, который углубляет предмет, заставляет выступить ярко то, что проскользнуло бы, без проницающей силы которого мелочь и пустота жизни не испугала бы так человека. Презренное и ничтожное, мимо которого он равнодушно проходит всякий день, не возросло бы перед ним в такой страшной, почти карикатурной силе, и он не вскрикнул бы, содрогаясь: «Неужели есть такие люди?» – тогда как, по собственному сознанию его, бывают хуже люди. Нет, несправедливы те, которые говорят, будто возмущает смех. Возмущает только то, что мрачно, а смех светел. Многое бы возмутило человека, быв представлено в наготе своей; но, озаренное силою смеха, несет оно уже примиренье в душу. И тот, кто бы понес мщение противу злобного человека, уже почти мирится с ним, видя осмеянными низкие движенья души его. Несправедливы те, которые говорят, что смех не действует на тех, противу которых устремлен, и что плут первый посмеется над плутом, выведенным на сцену: плут-потомок посмеется, но плут-современник не в силах посмеяться! Он слышит, что уже у всех остался неотразимый образ, что одного низкого движенья с его стороны достаточно, чтобы этот образ пошел ему в вечное прозвище; а насмешки боится даже тот, который уже ничего не боится на свете. Нет, засмеяться добрым, светлым смехом может только одна глубоко добрая душа. Но не слышат могучей силы такого смеха: «что смешно, то низко», – говорит свет; только тому, что произносится суровым, напряженным голосом, тому только дают названье высокого. Но, Боже! сколько проходит ежедневно людей, для которых нет вовсе высокого в мире! Все, что ни творилось вдохновеньем, для них пустяки и побасенки; созданья Шекспира для них побасенки; святые движенья души – для них побасенки. Нет, не оскорбленное мелочное самолюбье писателя заставляет меня сказать это, не потому, что мои незрелые, слабые созданья были сейчас названы побасенками, – нет, я вижу свои пороки и вижу, что достоин упреков; но не могла выносить равнодушно душа моя, когда совершеннейшие творения честились именами пустяков и побасенок, когда все светила и звезды мира признавались творцами одних пустяков и побасенок! Ныла душа моя, когда я видел, как много тут же, среди самой жизни, безответных, мертвых обитателей, страшных недвижным холодом души своей и бесплодной пустыней сердца; ныла душа моя, когда на бесчувственных их лицах не вздрагивал даже ни призрак выражения от того, что повергало в небесные слезы глубоко любящую душу, и не коснел язык их произнести свое вечное слово «побасенки»! Побасенки!.. А вон протекли веки, города и народы снеслись и исчезли с лица земли, как дым унеслось все, что было, – а побасенки живут и повторяются поныне, и внемлют им мудрые цари, глубокие правители, прекрасный старец и полный благородного стремленья юноша. Побасенки!.. А вон стонут балконы и перила театров: все потряслось снизу доверху, превратясь в одно чувство, в один миг, в одного человека, и все люди встретились, как братья, в одном душевном движенье, и гремит дружным рукоплесканьем благодарный гимн тому, которого уже пятьсот лет как нет на свете. Слышат ли это в могиле истлевшие его кости? Отзывается ли душа его, терпевшая суровое горе жизни? Побасенки!.. А вон, среди сих же рядов потрясенной толпы, пришел удрученный горем и невыносимой тяжестью жизни, готовый поднять отчаянно на себя руку, – и брызнули вдруг свежительные слезы из его очей, и вышел он примиренный с жизнью и просит вновь у неба горя и страданий, чтобы только жить и залиться вновь слезами от таких побасенок. Побасенки!.. Но мир задремал бы без таких побасенок, обмелела бы жизнь, плесенью и тиной покрылись бы души. Побасенки!.. О, да пребудут же вечно святы в потомстве имена благосклонно внимавших таким побасенкам: чудный перст провиденья был неотлучно над главами творцов их. В минуты даже бед и гонений всё, что было благороднейшего в государствах, становилось прежде всего их заступником: венчанный монарх осенял их царским щитом своим с вышины недоступного престола.

Бодрей же в путь! И да не смутится душа от осуждений, но да примет благодарно указанья недостатков, не омрачась даже и тогда, если бы отказали ей в высоких движеньях и в святой любви к человечеству! Мир – как водоворот: движутся в нем вечно мненья и толки; но всё перемалывает время. Как шелуха, слетают ложные и, как твердые зерна, остаются недвижные истины. Что признавалось пустым, может явиться потом вооруженное строгим значеньем. Во глубине холодного смеха могут отыскаться горячие искры вечной могучей любви. И почем знать – может быть, будет признано потом всеми, что в силу тех же законов, почему гордый и сильный человек является ничтожным и слабым в несчастии, а слабый возрастает, как исполин, среди бед, – в силу тех же самых законов, кто льет часто душевные, глубокие слезы, тот, кажется, более всех смеется на свете!..

У. Первые наброски пьесы были сделаны Гоголем в 1836 году под впечатлением первого представления «Ревизора». При окончательной отделке пьесы Гоголю особенно важно было, чтобы она не выглядела только комментарием к «Ревизору», «чтобы ее применить можно было ко всякой пьесе».

Какие же мысли, высказанные в монологе Автора можно применить «ко всякой пьесе»?

Итак, в эпиграфе к пьесе «Ревизор» Гоголь утверждал, что зритель должен увидеть себя самого в зеркале искусства. В «Отрывке из письма, писанного автором вскоре после первого представления «Ревизора» к одному литератору» писатель утверждал, что «Всякий хоть на минуту, если не на несколько минут, делался или делается Хлестаковым, но, натурально, в этом не хочет только признаться...» А в «Авторской исповеди» Гоголь написал: «В «Ревизоре» я решился собрать в одну кучу все дурное в России, все то, «что действительно достойно осмеянья всеобщего». И это осмеяние — сатирическое. Но ... это не карикатура — «Больше всего надобно опасаться, чтобы не впасть в карикатуру», — писал он в «предуведомлении для тех, которые пожелали бы сыграть как следует играть «Ревизора».

Как же это понять? С одной стороны, вроде бы Гоголь собирает вместе все дурное, преувеличивает, гиперболизирует, зло высмеивает, а, с другой стороны, предупреждает, что карикатуры быть не должно. Карикатура — это искажение, вот этого искажения и не хочет Гоголь. Да, можно и нужно посмеяться, но надо помнить, что смеемся-то мы над собой, а мы — живые, такие, какие есть. И чем больше глупости и пошлости — тем ближе мы к тоске и грусти. Читатель и зритель всматриваясь в героев Гоголя, все больше погружаясь в их жизнь, начинают понимать, что это унылое течение пошлости и есть жизнь. Вот тут-то смешное и оборачивается грустным. Недаром зрители требовали от Гоголя ввести хотя бы одно положительное лицо. Но Гоголь не мог этого сделать. Как сказал один из его персонажей в пьесе «Театральный разъезд после представления новой комедии»: «Самолюбив человек: выстави ему при множестве дурных сторон одну хорошую, он уже гордо выйдет из театра». А Гоголь, видимо, давая зрителям своим «Ревизором» в руки зеркало, не хотел и не мог допустить этого. Но все-таки сам Гоголь полагал, что положительное лицо в его пьесе есть. Об этом он написал в пьесе «Театральный разъезд…». Речь об этой пьесе у нас уже заходила. Ее Гоголь написал после «Ревизора», но стремился, чтобы она выглядела не просто комментарием к «Ревизору», а имела обобщенное значение, относился к проблеме комического в целом.

Действие пьесы происходит у выхода из театра после окончания представления новой комедии. Появляется автор, который, желая выслушать мнения зрителей, становится в сторону. Затем на сцене один за другим появляются разные зрители (офицеры, литераторы, почтенные господа и «очень скромно одетый человек», купцы, светские дамы, «голос из народа» и пр.), все они высказывают свои мнения, и когда наконец все уходят, выходит автор и произносит свой знаменитый монолог, который вы должны были прочитать дома. И кто же в пьесе честное и благородное лицо?

Д. Смех.

У. В монологе Гоголь попытался выразить свои представления о задачах комического автора. Смех светел, и в глубине смеха он видит искры «вечной могучей любви»; «кто льет часто душевные, глубокие слезы, тот, кажется, более всех смелый на свете!»

Примечание. Желательно обратить внимание детей и на то, как Гоголь понимает роль искусства — «побасенок» («как дым унеслось все, что было, — а побасенки живут и повторяются поныне...»). Можно тут напомнить о древнеегипетском тексте «Прославление писцов» и о стихотворении К. Случевского «Ты не гонись за рифмой своенравной...».

Обсуждение сочинений по комедии Гоголя «Ревизор».

Ниже приводим пример сочинений, написанных нашими учениками.

Сочинение 1

Существует несколько способов выражения отношения к героям в драме. У Гоголя в «Ревизоре» мы нашли пять: комический сюжет, комическая жизнь в городе, характеристики героями друг друга и себя и их смешная речь. Меня интересует, как это отношение выражено в небольшом кусочке «объяснения в любви» Хлестакова дочери и жене городничего.

В первой своей реплике Хлестаков уже выказывает свою глупость и пустоту — обвораживает Марью Антоновну, а сам не знает как: «Вы меня приняли за такого человека, который... Осмелюсь ли спросить вас». Делая ей комплимент, он даже не может его докончить. Отношение выражается еще через ремарки — через повторения: «придвигая стул», «отодвигая стул», и при чтении пьесы эффект получается невообразимый. Вообще, по-моему, эта пьеса создана не столько для постановки, сколько для чтения.

Хлестаков выражается очень смешно. Может быть, в те времена такие выражения, как «отчего же, например, вы никуда не шли», были и приняты, в чем я сильно сомневаюсь, но сейчас они очень смешны.

Смешна и вся ситуация — когда Хлестаков признается в любви то Марье Антоновне, то Анне Андреевне, и самое смешное, что никто из них совершенно этому не удивляется, по крайней мере, удивление боится выказать. В этих явлениях часто попадается оценка, например: «А она тоже очень аппетитна, очень недурна».

Сочинение 2

Хлестаков — это тип человека. Гоголь дает довольно четкое определение характеру и виду Хлестакова: «приглуповат», «без царя в голове», «говорит и действует без всякого соображения», «не в состоянии остановить постоянного внимания на какой-нибудь мысли», «одет по моде».

И еще: «Хлестаков вовсе не надувает; он не лгун по ремеслу; он сам позабывает, что лжет, и уже сам почти верит тому, что говорит... Хлестаков лжет вовсе не холодно или фанфаронски-театрально; он лжет с чувством; в глазах его выражается наслаждение, получаемое им от этого... Всякий хоть на минуту, если не на несколько минут, делался или делается Хлестаковым...» (Н. В. Гоголь. «Отрывок из письма, писанного автором вскоре после первого представления «Ревизора» к одному литератору» — Г. К., З. Н.)

В явлении XII Хлестаков вообще, похоже, забыл, кто он такой, и рисуется перед Марьей Антоновной. Он льстит ей и говорит очень неуместные комплименты. Марья Антоновна принимает все всерьез, кокетничает и стесняется слов Хлестакова.

«Как бы я желал, сударыня, быть вашим платочком, чтоб обнимать вашу лилейную шейку». Через такие смешные выражения, через смешную ситуацию, когда Хлестаков стоит на коленях, а Анна Андреевна и Марья Антоновна вскрикивают «какой пассаж», принимая все глупости Хлестакова за милость высокого чиновника из Петербурга. Хлестаков же безо всякого различия просит руки то одной, то другой. Все его мысли обращены в их сторону. Он мгновенно переходит от некоторой застенчивости «помилуйте, сударыня», «осмелюсь ли спросить», к «пассажу» на коленях.

В этих явлениях у Хлестакова нет самооценки. Гоголь выражает свое комическое отношение только через смешную речь и смешную ситуацию.

  1. «Ночь перед Рождеством» (1)

    Документ
    Цели: 1)помочь учащимся проникнуть в мир Н.В.Гоголя на примере изучаемой повести; 2)формировать умение давать характеристику литературным героям, проводить самостоятельное исследование текста, развивать у учащихся умение анализировать
  2. Ночь перед рождеством

    Документ
    00 Начало в 19.00 10, суббота А. Рыбников «ЮНОНА» И «АВОСЬ» рок-опера в -х действиях Начало в 18.00 Продолжительность 1.50 А. Журбин , пятница ВОСЕМЬ ЛЮБЯЩИХ ЖЕНЩИН мюзикл в -х действиях Продолжительность .
  3. Урок по повести Н. В. Гоголя «Ночь перед Рождеством». Тема: «Этот удивительный …талант Н. В. Гоголь!»

    Урок
    - обобщение и совершенствование знаний, полученных при изучении повести Гоголя: сюжет, речевая характеристика литературного героя, определение реалистических и фантастических элементов повести;
  4. Н. В. Гоголь Майская ночь, или Утопленница. Ночь перед Рождеством

    Документ
    Катаев Сын полка 5 Н.Лесков. Кадетский монастырь Д.Лондон Белое безмолвие ( повесть и рассказы ) 7 А. Рыбаков Кортик. Бронзовая птица. Выстрел 8 А.
  5. Н. В. Гоголь «Ночь перед Рождеством» Н. А. Некрасов «Железная дорога»

    Документ
    М. Пришвин «Кладовая солнца» В.П. Астафьев «Конь с розовой гривой» В.Г. Распутин «Уроки французского» Ф.
  6. Православные праздники и обряды рождество (1)

    Документ
    В ночь на 25 декабря у католиков и протестантов и 7 января у православных, когда на севере снег легко кружит в свете ярких праздничных окон, мягкими хлопьями падает на землю и поскрипывает под ногами, а на юге теплый ветер колышет
  7. Православные праздники и обряды рождество (2)

    Документ
    В ночь на 25 декабря у католиков и протестантов и 7 января у православных, когда на севере снег легко кружит в свете ярких праздничных окон, мягкими хлопьями падает на землю и поскрипывает под ногами, а на юге теплый ветер колышет
  8. План основных городских мероприятий встречи Нового 2012 года и празднования Рождества Христова № (1)

    Документ
    Государственная Консерватория им. А.П. Чайковского, ул. Большая Никитская, 13 Государственный историко-архитектурный, художественный и ландшафтный музей-заповедник «Царицыно»,
  9. План основных городских мероприятий встречи Нового 2012 года и празднования Рождества Христова № (2)

    Документ
    Департамент межрегионального сотрудничества, национальной политики и связей с религиозными организациями города Москвы, религиозные организации города Москвы

Другие похожие документы..