Сто великих тайн

Споры и бурные веча переросли в настоящую войну. Святослав, изгнанный

из Новгорода, пожег Новый Торг и Луки Новгородцы несколько раз просили Андрея сменить князя, но он неизменно отвечал: «Нет вам другого князя,

АНДРЕЙ БОГОЛЮБСКИЙ 29

кроме Святослава». Упорство Андрееве наконец ожесточило новгородцев:

они перебили в 1168 г. приятелей Святославовых и взяли себе в князья Романа Мстиславича, сына правившего в Киеве Мстислава Изяславича. Это

было знаком открытого неповиновения, и зимой 1169 г. владимирский князь

отправил на Новгород огромное войско под командой своего сына Мстислава. Страшно опустошив окрестности Новгорода, рать Андреева должна была

отступить без успеха. Однако и в Новгороде после опустошения начался

голод. Подвоза хлеба не было ниоткуда, и горожане сдались, показали Роману путь и послали к Андрею за миром и князем. Андрей направил к ним

Рюрика Ростиславича, а после того как поссорился с Ростиславичами, сына

Юрия.

Сходным образом складывались отношения с Киевом. В 1168 г. в Киеве

сел старый враг Андреев Мстислав Изяславич. Андрей ждал только повода,

чтобы начать против него войну, и повод вскоре нашелся — в том же году,

как уже говорилось, Мстислав вопреки воле Андреевой посадил в Новгороде

сына Романа. Тогда Андрей отправил на юг сына Мстислава с ростовцами,

владимирцами и суздальцами. После трехдневной осады войско ворвалось в

Киев и впервые в истории взяло его на щит: два дня победители грабили

город, не было никому и ничему помилования; церкви жгли, жителей —

одних били, других вязали, жен разлучали с мужьями и вели в плен, церкви

все были пограблены; союзные Андрею половцы зажгли было и монастырь

Печерский, но монахам удалось потушить пожар; были в Киеве тогда, говорит летописец, на всех людях стон и тоска, печаль неутешная и слезы непрестанные. Андрей достиг своей цели. Древний Киев потерял свое вековое

старейшинство. Некогда город богатый, заслуживавший от посещавших его

иностранцев название второго Константинополя, он уже и прежде постепенно утрачивал свой блеск от междоусобий, а теперь был ограблен, сожжен, лишен значительного числа жителей, перебитых или отведенных в

неволю, поруган и посрамлен. Андрей посадил в нем своего брата Глеба с

намерением и наперед сажать там такого князя, какого ему угодно будет дать

Киеву.

По смерти Глеба в 1171 г. Боголюбский отправил в Киев своего союзника

Романа Ростиславича из рода Смоленских князей. Ростислав и его братья

сначала во всем слушались Андрея, но вскоре их отношения стали портиться,

так как сносить высокомерие самовластного северного владыки южным князьям не было никакой возможности. Андрей попробовал прогнать Ростиславичей, а когда те его не послушались, двинул против Киева новую рать. По его

приказу собрались ростовцы, суздальцы, владимирцы, переславцы, белозерцы, муромцы, новгородцы и рязанцы. Андрей счел их и нашел 50 000 человек.

Во главе этой огромной армии он поставил сына Юрия. По пути на юг к

войску присоединилось еще много князей, всего их набралось более двадцати.

Впервые за много лет под одними знаменами собрались полоцкие, туровские,

пинские, городненские, рязанские, черниговские, северские, смоленские,

переяславские князья. Но этот грандиозный поход, как и тот, что был затеян

в предыдущем году против Новгорода, закончился ничем Девять недель войско стояло против Вышгорода, где засел самый деятельный из врагов Андреевых, Мстислав Ростиславич, но так и не смогло его взять. А едва к Киеву

зо

подступил союзник Ростиславичей Ярослав Изяславич Луцкий, все оно в беспорядке вдруг бросилось бежать. Мстислав из Вышгорода гнался за осаждавшими, многих перебил и пленил. «Так-то, — говорит летописец, — князь

Андрей какой был умник во всех делах, а погубил смысл свой невоздержанием». И в самом деле, современники хорошо видели, что неудачи Андрея под

Новгородом и Киевом произошли не из-за недостатка материальных средств,

а из-за упрямого нежелания вести гибкую политику. При всем своем уме и

изворотливости Андрей не установил ничего прочного в южных русских землях.

Непреклонная суровость Андрея во всех вызывала трепет и ненависть.

Наконец, деспотизм его сделался совершенно невыносимым, так что собственные бояре и домашние слуги должны были составить против него заговор. Рассказ об этом трагическом и тягостном событии сохранился в виде

отдельной повести. Однажды, по словам ее автора, Боголюбский казнил смертью одного из ближайших родственников своих по жене, боярина Кучковича. Тогда брат казненного Яким вместе с зятем своим Петром и некоторыми

другими слугами княжескими решился злодейством освободиться от старого

господина. К заговору вскоре пристали домашние слуги князя — яс, именем

Анбал, и еще какой-то иноземец по имени Ефрем Моизич. Всего же заговорщиков было двадцать человек; они говорили: «Нынче казнил он Кучковича, а завтра казнит и нас, так помыслим об этом князе!» Кроме злобы и

опасения за свою участь заговорщиков побуждала и зависть к любимцу Андрееву, какому-то Прокопию. 28 июня 1174 г., в пятницу, в обеденную пору,

в селе Боголюбове, где обыкновенно жил Андрей, они собрались в доме

Кучкова зятя Петра и порешили убить князя на другой день, 29-го числа,

ночью.

В условленный час заговорщики вооружились и пошли к Андреевой спальне,

но ужас напал на них, они бросились бежать из сеней, зашли в погреб, напились вина и, ободрившись им, пошли опять на сени. Подошедши к дверям

спальни, один из них начал звать князя: «Господин! Господин!» — чтоб узнать, тут ли Андрей Тот, услышав голос, закричал: «Кто там?» Ему отвечали

«Прокопий». «Мальчик, — сказал тогда Андрей спавшему в его комнате слуге, ~ ведь это не Прокопий?» Между тем убийцы, услыхавши Андреев голос,

начали стучать в двери и выломали их. Андрей вскочил, хотел схватить меч,

который был всегда при нем, но меча не было. Ключник Анбал украл его днем

из спальни. В это время, когда Андрей искал меч, двое убийц вскочили в

спальню и бросились на него, но Андрей был силен и уже успел одного повалить, как вбежали остальные и, не различив сперва впотьмах, ранили своего,

который лежал на полу, потом бросились на Андрея, тот долго отбивался,

несмотря на то, что со всех сторон секли его мечами, саблями, кололи копьями. «Нечестивцы, — кричал он им. — Зачем хотите сделать то же, что Горясер (убийца святого Глеба)? Какое я вам зло сделал9 Если прольете кровь мою

на земле, то Бог отметит вам за мой хлеб». Наконец, Андрей упал под ударами; убийцы, думая, что дело кончено, взяли своего раненого и пошли вон из

спальни, дрожа всем телом, но как скоро они вышли, Андрей поднялся на

ноги и пошел под сени, громко стеная, убийцы услыхали стоны и возвратились назад, один из них говорил: «Я сам видел, как князь сошел с сеней» «Ну

ИВАН КАЛИТА 31

так пойдемте искать его», — отвечали другие, войдя в спальню и видя, что его

тут нет, начали говорить: «Погибли мы теперь! Станем искать поскорее» Зажгли свечи и нашли князя по кровавому следу. Андрей сидел за лестничным

столпом; на этот раз борьба не могла быть продолжительной: Петр отсек князю руку, другие прикончили его.

ИВАН КАЛИТА

XIII и XIV столетия — первые века

татарского ига — были едва ли не самыми тяжелыми в русской истории. Татарское нашествие сопровождалось страшным опустошением страны. Старинные

приднепровские области Руси, некогда

столь густо заселенные, надолго превратились в пустыню со скудными остатками прежнего населения Большая часть

народа была либо перебита, либо уведена в плен татарами, и путешественники,

проезжавшие через Киевскую область,

видели лишь бесчисленное количество

человеческих костей и черепов, разбросанных по полям. Сам Киев после разгрома 1240 г. превратился в ничтожный

городок, в котором едва насчитывалось

200 домов В таком запустении эта земля

оставалась до половины XV столетия.

Северо-Восточная Русь, хотя пострадала от нападения ничуть не меньше,

сумела оправиться от него гораздо скорее. Даже в самое темное лихолетье

жизнь не замирала тут ни на мгновение. Одним из важных последствий татарского нашествия стало быстрое дробление прежде единой Владимиро-Суздальской волости. Еще после смерти Всеволода Большое Гнездо (младшего

брата Андрея Боголюбского) она распалась на пять удельных княжеств. Владимирское, Ростовское, Переяславское, Юрьев-Польское и Стародубское. При

внуках Всеволода это дробление продолжилось, и мы видим уже двенадцать

удельных княжеств" так из Владимирской области выделились Суздальская,

Костромская и Московская; из Ростовской — Ярославская и Углицкая, из

Переяславской — Тверская и Галицкая. Дальше это дробление продолжилось

во все возрастающей прогрессии Например, от Суздальского княжества отделилось Нижегородское, от Ростовского — Белозерское и т.д В результате к

началу XIV века на месте прежде единой Северо-Восточной Руси существовало уже несколько десятков мелких уделов, в каждом из которых утвердилась

своя княжеская династия Постоянная вражда между ними не позволяла вести

хоть сколько-нибудь успешную борьбу с татарами, которые чувствовали себя

здесь полными хозяевами Стольный город Владимир в этих обстоятельствах

52

почти потерял признаки первенства. Получая от хана ярлык на великое княжение, князья не обязаны были пребывать во Владимире; они могли быть

великими князьями и жить в своих прежних уделах. Однако титул великого

князя далеко не был пустым звуком — от того, какая из княжеских ветвей

удерживала его за своим потомством, зависело в конечном итоге, какой из

северных русских городов мог стать тем центром, вокруг которого объединится страна. И точно так же, как прежде на юге вся политическая борьба вращалась вокруг права обладать киевским столом, так и теперь она развернулась за

право получить ханский ярлык и именоваться великим князем Владимирским. Особенно ожесточенной сделалась борьба в начале XIV века, когда открылась многолетняя война между двумя линиями потомков Всеволода Больше

шое Гнездо — князьями Тверскими и Московскими. 1

Городок Москва возник среди лесистой и болотистой местности на Боро||

вицком холме, высоко поднимавшемся над слиянием рек Москвы и Неглин^

ной. В летописи он впервые упомянут под 1147 г. В то время это был, видимо|1

еще не город, а сельская княжеская усадьба суздальского князя Юрия Долгорукого. Об укреплении Москвы стенами летописец говорит под 1156 г. Кремлевский холм, покрытый густым хвойным лесом, в то время весьма ощутимо

выделялся среди окружающего ландшафта (уровень воды в Москве-реке был

на 2—3 м ниже современного, подножие холма не скрывала подсыпка набережных, вершина не была срезана, да и вокруг не было крупных сооружений).

Место это было людное, по Москве-реке шла бойкая торговля, поэтому у стен

Кремля очень рано стал развиваться посад Сначала он занимал узкий «подол»

холма вдоль Москвы-реки, а потом, повернув на гору, занял междуречье Москвы-реки и Неглинной.

Как городок новый и далекий от суздальских центров — Ростова и Владимира — Москва позднее других могла стать стольным городом особого княжества. И действительно, в течение долгого времени здесь незаметно постоянного княжения. Только при правнуках Всеволода Большое Гнездо, по смер-|

ти Александра Невского, в Москве в 1263 г. появился свой князь — малолетний сын Невского Даниил. Так было положено начало Московскому княже*

ству и династии Московских князей. Даниил сделал первый шаг к возвышению своей фамилии: в 1301 г. он хитростью и коварством отобрал у рязанской

го князя Коломну, а в следующем году получил по наследству главный удел|

своего отца — княжество Переяславское. Потомки продолжали его политику,!

потихоньку прибирая к рукам соседние земли и округляя свои владения. Воз-1

никает естественный вопрос: чем должны мы объяснять их неизменный и

твердый успех? Увы, даже при очень большом желании нельзя увидеть в этих

деятелях больших личных достоинств. Первые московские князья, по словам

Ключевского, не имели никакого блеска, никаких признаков героического

или нравственного величия. Никогда не блистали они ни крупными талантами, ни яркими доблестями. По своим личным качествам это были более чем

средние политики, отличавшиеся, впрочем, большой ловкостью и умелой угодливостью. Но как раз таких деятелей и требовала эпоха! :

«У каждого времени, — писал Ключевский, — свои герои, ему подходя- j

щие, а XIII и XIV вв были порой всеобщего упадка на Руси, временем узки?

чувств и мелких интересов, мелких, ничтожных характеров... В летописи этог

ИВАН КАЛИТА 33

времени не услышим прежних речей о Русской земле, о необходимости оберегать ее от поганых, о том, что не сходило с языка южнорусских князей и

летописцев XI—XII вв. Люди замыкались в кругу своих частных интересов и

выходили оттуда только для того, чтобы попользоваться за счет других. А

когда в обществе падают общие интересы... положением дел обыкновенно

овладевают те, кто энергичнее других действует во имя интересов личных ..

Московские князья были именно в таком положении Потому они лучше

других умели приноровиться к характеру и условиям своего времени и решительнее стали действовать ради личного интереса » «Однако условия жизни, — добавляет далее Ключевский, — нередко складываются так своенравно, что крупным людям приходится размениваться на мелкие дела. . а людям

некрупным, подобно князьям Московским, приходится делать большие».

Ирония истории состоит в том, что личная доблесть, высокие добродетели

и гражданское чувство, которых не находим мы ни у Даниила, ни у детей его,

ни у внуков, в гораздо большей степени были свойственны их противникам — первым князьям Тверским. На стороне тверских князей кроме того

было право, то есть все средства юридические и нравственные. На стороне же

московских князей не было никакого права, ни нравственного, ни юридического, но зато были деньги и умение пользоваться обстоятельствами, то есть

средства материальные и практические. Напрасно несчастный тверской князь

Александр призывал свою братию, русских князей, «друг за друга и брат за

брата стоять, а татарам не выдавать и всем вместе противиться им, оборонять

Русскую землю и всех православных христиан». Подобные чувства в это время

не находили никакого отклика в московских князьях. Они вовсе не думали о

борьбе с татарами и считали, что на Орду гораздо выгоднее действовать угодничеством и деньгами, чем оружием и силой. На протяжении нескольких

поколений они усердно ухаживали за татарскими ханами и сумели в конце

концов сделать их орудием своих замыслов. Никто чаще их не ездил на поклон к ханам, никто не был в Орде более желанным гостем, чем богатый

московский князь, и никто лучше него не умел оговорить и оклеветать перед

татарами своих соотечественников русских князей Такова была причина,

положившая начало возвышению и процветанию Москвы

И все-таки кого же из двух противников — Тверь или Москву — нам следует признать более правым в этом историческом споре? Вывод, увы, совершенно однозначен: неизбежный ход событий подтвердил в конечном итоге

  1. Сто великих путешественников

    Документ
    Много путешествовал и другой ученый древности - Страбон, автор 17-томной "Географии" Семнадцатая книга больше напоминает путевой дневник, чем научное сочинение Она насыщена такими неожиданными подробностями, которых не найти
  2. Сто великих загадок природы (1)

    Документ
    Про Тунгусский метеорит написаны уже тома. Каких только объяснений его феномена не предлагали. Наиболее невероятной казалась гипотеза писателя-фантаста Александра Казанцева, предположившего, что над тунгусской тайгой потерпел катастрофу
  3. Сто великих пророков и вероучителей

    Документ
    религиозного чувства и религиозной жизни Принципы, которыми мы руководствовались при ее
  4. Сто великих научных открытий

    Книга
    Жизнь человека с самого начала складывалась так, что все, чем бы он не занимался, заставляло его наблюдать за окружающим миром и делать из этого выводы.
  5. Сто великих® археологических открытий

    Документ
    Громкое заявление о том, что человек произошел от обезьяны, прозвучало задолго до того, когда были обнаружены первые реальные факты, подтверждающие или опровергающие это утверждение История открытий останков ископаемых высших приматов (гоминидов),
  6. Сто великих загадок XX века

    Документ
    С этого момента все дни, какие Толлю еще оставалось прожить на свете, были подчинены мечте о достижении увиденного острова Но сделаем еще некоторое отступление во времени - в год 1810-й, когда устьянский "промышленник"
  7. Сто великих мифов и легенд (1)

    Документ
    Отличительное свойство мифов, по мнению большинства исследователей, заключается в том, что они создавались и бытовали в то время, когда все рассказанное в них воспринималось как безусловная истина.
  8. Сто великих мифов и легенд (2)

    Документ
    Отличительное свойство мифов, по мнению большинства исследователей, заключается в том, что они создавались и бытовали в то время, когда все рассказанное в них воспринималось как безусловная истина.
  9. Сто великих мифов и легенд (3)

    Документ
    Отличительное свойство мифов, по мнению большинства исследователей, заключается в том, что они создавались и бытовали в то время, когда все рассказанное в них воспринималось как безусловная истина.

Другие похожие документы..