Государственно-церковные отношения первых лет советской власти в отечественной историографии

ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕРКОВНЫЕ ОТНОШЕНИЯ ПЕРВЫХ ЛЕТ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

Новейшая история Русской Православной Церкви и религиозная политика советд го государства первых лет его существова-ния привлекали и привлекают внимание отечествен-ных исследователей. В данной статье сделана попыт­ка, разделил условно разнообразные работы но ука­занной теме на группы, выяснить особенности, на­правления и тенденции научной разработки темы в 1920-1990-х гг.

Советская историография рассматривала историю государственно-церковных отношений с антирелиги­озных и антицерковных позиций, согласно которым Русская Православная Церковь представлялась реак­ционным, антинародным институтом, а органы госу­дарственной власти освещались только в положи­тельном плане. Основные установки и положения советской историографии сложились еще в 1920-е гг. и в целом без изменений переносились из одной ра­боты в другую.

Первые советские работы, появившиеся в самом начале 1920-х п., невозможно считать в полном смысле научными, так как они в основном носили резко обличительный характер. Советские авторы тех лет П. Бляхин, К. Ф. Грекулов. Л. Кагорницкий, Б. П. Кандидов. Н. М. Лукин, С. Худяков и др - вы­полняли «партийный заказ» в прямом смысле этих слов. Так, в отчетном докладе Антирелигиозной ко­миссии ЦК РКП(б) в Политбюро от 12 декабря 1922 г. особо отмечалось, что «ощущается острый недостаток в литературе, освещающей с марксист­ской точки зрения историю российской церкви и взаимоотношения между церковью и государством. При полном отсутствии литературных сил, могущих

теперь же взяться за восполнение этого пробела, ко­миссия не видит другого выхода из положения кроме обращения к институту красной профессуры, кото-рому предполагается заказать ряд монографий»1 Уже 1 января 1923 г. комиссия докладывала в Полит­бюро ЦК РКП(б) о ходе выполнения этого решения-.

В связи с готовившимся в 1922-1923 гг. судебным процессом над патриархом Тихоном руководящие партийные органы - Антирелигиозная комиссия ЦК РКП(б) и Политбюро - планировали «обвинение против Тихона и его ближайших сотрудников под­держивать по четырем пунктам, а) активная борьба против проведения декрета об отделении церкви от государства: б) противодействие вскрытию мощей, и) противодействие изъятию церковных ценностей: г) систематическая контрреволюционная деятель­ность»3. Большинство изданных в тот период работ стремилось всячески обосновать указанные пункты обвинения4.

Примечательно, что некоторые авторы, писавшие в 1920-1930-х гг. разоблачительные брошюры и ста­тьи о Русской Православной Церкви, до революции 1917 г. являлись православными священнослужителя­ми (например. П. Брихничев, М. Галкин). Выполняя политический заказ, некоторые из них зарабатывали себе право на жизнь. Примером подобного рода можно считать, написанную перед началом Великой Отечестненной войны (издана в 1961 г.) paботу об­новленческою митрополита Н. Ф. Платонова, кото-рый в 1938 г. вынужденно порвал с религией и стал «воинствующим атеистом»!».

Работы по истории РПЦ, вышедшие в 1920 1930-х гг . и представлявшие Церковь как политиче-

ского и идеологического противника советской вла­сти, во многом характеризуют особенности и этапы борьбы с религией, которую в тот период вело атеи­стическое государство. Современные исследователи могут использовать приводимые в указанных работах материалы лишь с учетом идеологической заданно-стн и субъективной пристрастности авторов.

Установки и положения литературы 1920-1930-х гг. и значительной степени определили подхо­ды к изучению темы всей последующей советской историографии. Именно с тех лет в советской исто­рической литературе утвердилось однозначное мне­ние, что в 1917 г. Православная Церковь придержи­валась лишь промонархических позиций, «верой и правдой стояла за интересы самодержавия» и враж­дебно относилась к антицаристским настроениям в обществе*. После падения царизма Церковь якобы противилась преобразованиям в обшестве, а ее По­местный Собор, начавший работу в августе 1917 г., рассматривался лишь как «штаб церковной контрре­волюции»7. Позднее, в 1980-х годах к этим положени­ям добавилось обвинение в том, что РПЦ неспособна была ни перестроиться, ни обновиться8.

Советские авторы посвятили немало работ пер­вым мероприятиям атеистической власти в религиоз­ной политике. Достоинством этих исследований явля­ется обстоятельное изучение истории подготовки и утверждения ленинского декрета об отделении Церк-ви от государства и школы от Церкви. Были уточне­ны даты подписания декрета и издания инструкции Народного комиссариата юстиции о порядке его осуществления9.

Однако атеистическая литература на эту тему поддерживала миф об агрессивной и антинародной сущности Русской Православной Церкви в первые годы советской власти и о классовой злобе духовен­ства во главе с патриархом Тихоном. В работах 1920-1930-х гг. было сформулировано исторически недос­товерное положение о том, что массы поддержали декрет от 23 января 1918 г., а против него были лишь отдельные выступления, спровоцированные контрре­волюционным церковниками". Примечательно, что этот вывод безоговорочно повторялся и в работах 1950-1980-х гг., авторы которых нередко весьма тен­денциозно стремились привлечь некоторые архивные материалы, касающиеся проведения в жизнь декрета об отделении Церкви от государства11.

Исследователи стремились всячески оправдать ан­тирелигиозную практику советской власти и прежде всего антицерковныс кампании 1918-1922 гг. Изуче­ние кампании по вскрытию святых мощей 1918-1920гг. в основном ограничивалось общими положе­ниями о том. что «мощейная эпопея» проводилась по требованию самих трудящихся и имела одну цель -«разоблачить вековой обман со стороны церкви». Главное внимание при таком подходе обращалось на использование в антирелигиозной пропаганде иска­женных результатов осмотра мощей. Написанные еще в 1920-х гг. на основе материалов осмотра остан­ков православных святых «разоблачительные» опусы антирелигиозников издавались и переиздавались, составил целую библиотек) «аитимощейной» литера­туры12.

С начало 1920-х гг.в советской историографии была распространена официальная версия, согласно

которой инициатором изъятия церковных в 1922 г, являлось страдавшее от голода население, духовенство обвинялось в нежелании помочь голо-дающим в Поволжье и в организации сопротивлений во время изъятия церковных ценностей13.

Масштабы и подлинные причины террора против духовенства и верующих советской историографией замалчивались или искажались. Атеистически на-строенные авторы утверждали, что в советской сии гонения на религию никогда не было и нет, «отдельные репрессивные акции в отношении цер-ковников осуществлялись исключительно за то, что они, прикрываясь рясой и церковным знаменем, антисоветскую работу»14.

Русская Православная Церковь включалась в строенную партийными идеологами схему контрре волюционного заговора против рабоче-крестьянской власти. Вывод о крайне реакционной роли Церкви в период гражданской войны и интервенции основы-велся, главным образам, на представлении о том, что РПЦ целиком, всеми помыслами и делами стояла на стороне Белого движения15. Вместе с тем следует от-метить, что советские историки собрали определен-ный фактический материал, свидетельствующий в том, что представители духовенства, оказавшиеся на территориях, занятых белыми, нередко им сочувство. вали и поддерживали их. Однако упор лишь на по­добного рода примеры исключал возможность выяс­нения различий в общественно-политической пози­ции иерархов Православной Церкви, которые почти все огульно были зачислены в лагерь «монархистов-черносотенцев», «апологетов гражданской войны против рабоче-крестьянской власти, скрытно или явно поддерживавших белогвардейскую контррево­люцию».

Вот что, например, писал один из наиболее плодо­витых антирелнгиозников конца 1920-1930-х гг. Б. П. Кандидов о видном члене сибирского времен­ного Высшего церковного управления епископе Уфимском Андрее (Ухтомском): «В лице Ухтомского церковь высказалась за создание союзов от черносо­тенцев до меньшевиков включительно, и эта желтая коалиция в союзе с иностранными оккупантами по плану мракобесов противопоставлялась Советское власти»16.

Примечательно, что, приведя нижеследующую выдержку из выступления епископа Андрея в 1919 г., Б. П. Кандидов по существу опроверг свое же утвер-жленне. «С кем могут блокироваться приходские со­веты? Может ли быть блок приходских советов с ка­детами? Невозможно... Возможен ли блок приход­ских советов с социал-революционерами? Должен оговориться, что эта партия для меня (епископа Анд-рея. - А. К.) из всех остальных самая близкая. Цер-ковно-приходские советы и партия с.-р. должны со­ставлять единое неразрывное целое...

Что касается русских социал-демократов, то они, вероятно, скоро убедятся, что Церковь для них -родная мать, а не враг, что Церковь открывает для них свои объятия и что радость человеческая имеет основание не в классовой борьбе, а в братской взаи­мопомощи...»17

Характерной чертой многих советских работ, особенно 1920-1930-х гг., являлось тенденциозное отношение к анализу церковных документов, когда из контекста цитаты подгонялись под заранее заданные положения и выводы. Например, в ряде антирелигиозных работ, трактовавших позицию Православной Церкви в гражданской войне, в дока-зателъство активной антисоветской и антинародной деятельности сибирского ВВЦУ упоминалось его послание к руководителям христианских Церквей с описанием гонений на верующих и духовенство в советской России. Содержавшуюся в этом послании просьбу к главам христианских Церквей помолиться вместе со своей духовной паствой «о столь стражду­щих за имя Христово исповедников XX столетия на северо-востоке Европы» антирелигнозники представ­ляли как «обращение за военной помощью к импе­риалистам»18.

Соответствующей разоблачительным задачам со­ветской литературы 1920-1930-х гт. была и тенденци­озно используемая исгочниковая база: декреты со­ветской власти, труды руководителей государства и ведущих партийных идеологом, официальная совет­ская и коммунистическая печать.

Одним из основных источников подавляющего большинства работ, посвященных истории РПЦ в первые годы советской власти, являлось составлен­ное и подписанное в 1923 г. А. Я. Вышинским «Обвинительное заключение по делу граждан: Белла-вина Василия Ивановича, Феноменова Никандра Григорьевича, Стадницкого Арсения Георгиевича и Гурьева Петра Викторовича по 62 и 119 ст. ст. Уго­ловного кодекса». Исследователи нередко дословно воспроизводили основные положения этого докумен­та", который был посвящен выявлению и описанию «контрреволюционных действий» обвиняемых со времен Поместного Собора 1917-1918 гг. Однако составлен этот документ был крайне тенденциозно и с грубым искажением действительности. Например, в обвинительном заключении утверждалось, что по­становление Собора от 27 января 1918 г. по поводу декрета Совнаркома об отделении Церкви от госу­дарства и патриаршее послание от 19 января того же года с осуждением гонении за веру и зверств в отно­шении мирного населения якобы «содержат в себе прямые призывы к мятежу и убийству»20. Составнте-лн обвинительного заключения допустили также ряд фактических неточностей, например, назвав членом Собора 1917-1918 гг. некую графиню Трубецкую»21.

Важно отметить, что обвиняемые отрицали «в своих дейстниях цель свержения советской власти»22 Обвинительное заключение было напечатано отдель­ной брошюрой в 1923 г.. а в 1994 г. переиздано в сборнике церковно-исторнческих актов с фиксацией всех помет, сделанных патриархом Тихоном при оз­накомлении с обвинением23. В связи с этим следует подчеркнуть, что весьма существенные оговорки, сделанные Тихоном в форме признания своей вины и зафиксированные в следственном деле, были полно­стью проигнорированы в тексте обвинительного за­ключения.

В целом этому обширному заключению присуще умелое перемешивание действительных фактов рез­ких обличений патриархом богоборческой власти (главным образом в 1918 г.) с замалчиванием или квалификацией и качестве лицемерного обмана всех попыток Тихона в 1919-1921 гг. вынести Церковь из политического противостоянии и найти основы ее

легального существования в Советском государстве. С тех же позиций обвинение излагало историю попы­ток Церкви организовать действенную помощь голо­дающим в 1921-начале 1922 гг.: основные документы Церкви по этому поводу либо скрыты, либо изложе­ны крайне тенденциозно. Так, скрыт факт обсужде­ния в Политбюро ЦК РКП(б) и одобрения воззвания патриарха о помощи голодающим от 19 (6) февраля 1922г. Для обвинительного заключения характерно также приравнивание религиозных обрядов, действий и идей к контрреволюционным.

Постатейное рассмотрение всех фальсификатор­ских приемов обвинения, ставшего для советских авторов одним из основных источников изучения темы, - предмет особого исследования24. Необходимо отметить, что 22 июля 1992 г. Генеральная прокура­тура Российской Федерации установила отсутствие состава преступления в деяниях патриарха и его по-дельннков, т. е. обвинительное заключение признано ложным25.

При оценке внутреннего положения «тихоновской церкви» советские исследователи использовали по-лумемуарного характера работы обновленческих деятелей (А. И. Введенского, Б. В. Титлинова и др.). обвинявших Высшее церковное управление при пат­риархе Тихоне в развязывании борьбы с советской властью и приведении в полное расстройство всех церковных дел26.

В отличие от пропагандистов атеизма и исследо­вателей 1920-1930-х гг., исходивших из того, что их основная задача состоит в раскрытии классово-эксплуататорской и контрреволюционной, враждеб­ной новому государственному строю роли религии и Церкви, авторы послевоенного периода в соотвстст-RHII с изменившимися партийными установками счи­тали, что борьба против религии и Церкви в целом приобрела характер идеологической борьбы за тор­жество научного мировоззрения27.

Особо следует выделить попытки отдельных ис­следователей в 1970-1980-х гг. выйти за рамки гос­подствовавшего подхода к изучению темы. Опреде­ленную ценность в связи с этим имеет монография А. А. Шишкина, посвященная проблеме обновленче­ского раскола28. Некоторым советским историкам в ряде случаев удалось критически переосмыслить тра­диционные представления и уточнить факты, касаю­щиеся государственно-церковных отношений первых лет советской власти.

Долгое время в советской историографии была распространена версия, согласно которой создание монастырских коммун и артелей началось по указа­нию высшей церковной власти. Так, Р. Ю. Плаксин полагал, что, «потерпев поражение в открытой борь­бе против декрета об отделении церкви от государст­ва, церковники решили обойти революционное зако­нодательство» и в целях «спасения монастырских хозяйств стали с благословения-патриарха создавать фиктивные трудовые артели и коммуны». Эти объе­динения, в состав которых входила вся монастырская братия, вплоть до игумена, претендовали на передачу им монастырских земель, сельскохозяйственного ин­вентаря и т. д. Однако, по мнению Р. Ю. Плаксина. против монашеских лжекоммун советская власть сравнительно быстро приняла соответствующие ме­ры (объединения, преследовавшие религиозные цели,

55

I

регистрировать не стала и т. д.)29. Следует отметить, что в данном случае Р. Ю. Плаксин почти дословно повторил версию, изложенную в обзоре VIII отдела Народного комиссариата юстиции, опубликованном еще в 1922 г.30 Еще раньше Р. Ю. Плаксина, в конце 1930-х гг.. эту версию поддержал Н. Ф. Платонов31.

В. Ф. Зыбковец в своей монографии, вышедшей в 1975 г., убедительно показал, «что уже с весны 1918 г. на территории советской России начался стихийный -«без благословения патриарха Тихона» - процесс «самоорганизации монастырей в трудовые артели и коммуны»32.

  1. Государственно-церковные отношения в 1958-1964 гг. (по материалам Кировской области)

    Диссертация
    Объектом исследования выступает местное сообщество, представленное государственными и партийными органами власти различных уровней, общественно-политическими организациями, трудовыми коллективами, правоохранительными органами, отдельными
  2. Иркутская епархия в системе государственно-церковных отношений в 1940-1980-е гг

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 24 июня 2010 г. в 10:00 на заседании диссертационного совета Д 212.074.05 при ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет» по адресу: 664003 г.
  3. Православная церковь и верующие смоленской епархии в 1917 середине 1920-Х ГГ.: Эволюция государственно-церковных отношений и внутриконфессиональные процессы

    Автореферат диссертации
    Защита состоится «__» июня 2011 г. в __ часов на заседании Диссертационного совета ДМ 212.020.02 по защите докторских и кандидатских диссертаций при ГОУ ВПО «Брянский государственный университет имени академика И.
  4. Советская государственная религиозная политика и органы вчк-гпу-огпу-нквд СССР (окт. 1917-го конец 1930-х годов)

    Автореферат диссертации
    Защита состоится « » 2007 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.232.52 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Санкт-Петербургском государственном университете (199155, г.
  5. Государственно-конфессиональные отношения в алтайском крае в 1945 1990 Гг

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 23 мая 2012 г. в 12.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.005.08 при ФГБОУ ВПО «Алтайский государственный университет» по адресу: 656049, г.
  6. Отечественная историография истории управления в российском государстве конца ХV-ХVI вв. (1917 начало ХХI в.)

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 9 июня 2010 г. в 13-00 часов на заседании Диссертационного совета Д 004.011.01 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Учреждении Российской академии наук Институт истории и археологии Уральского отделения
  7. Отечественная историография помещичьих и буржуазных партий россии (1)

    Автореферат диссертации
    Защита состоится 27 октября 2009 г. в 10.00. на заседании диссертационного совета Д 003.027.01 при Учреждении Российской академии наук Институте монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН (670047, Республика Бурятия, г.
  8. Отечественная историография помещичьих и буржуазных партий россии (2)

    Автореферат диссертации
  9. Первые сведения о Янтарном крае. Заселение края. Культура древних пруссов

    Документ
    Введение в общеобразовательных школах курса «История западной России. Калининградская область: История края» не является очередной новацией в образовании.

Другие похожие документы..