Идеология и художественный мир

Основное содержание работы

В главе первой(«Валентин Распутин: свое место в общем ряду») рассматривается творчество В. Распутина, за которым прочно закрепилась репутация «нравственника»1, то есть писателя, занятого по преимуществу моральным просвещением общества, «возрождением традиционной нравственности»2. По мнению большинства интерпретаторов, основные персонажи распутинских произведений являют собой некие олицетворенные морально-этические образцы, на которые автор и предлагает ориентироваться читателю.

И действительно, в распутинских текстах без особого труда обнаруживаются привычные атрибуты нравоописательной литературы. Зачастую довольно очевидной оказывается осознанная морально-идеологическая авторская установка, в соответствии с которой воспеваются добродетели и, наоборот, изобличаются пороки. И сам Распутин, рассуждая в многочисленных статьях и интервью о специфике художественного творчества, неизменно подчеркивал и подчеркивает, что главная цель литературы – «нравственное очищение человека и оздоровление его духовного сознания»1. Причины, по которым литература в России должна оказывать на общество активное духовно-нравственное воздействие, давая читателю предельно четкие и недвусмысленные этические ориентиры, Распутин видит, помимо всего прочего, в специфике отечественного менталитета - по мнению автора «Прощания с Матерой», в моральном плане наши люди тяготеют к крайностям и не приспособлены к западным культурно-идеологическим моделям, основанным на плюрализме и толерантности: «Славянство по природе своей не должно было согласиться с новым миссионерством Запада по оправданию зла. Для него это погибель. Для любого народа или семьи народов это погибель, но для славянина тем более. В его нравственном миропонимании добро и зло имели определенные, раз и навсегда закрепленные места, и способность западного человека и в пороке выглядеть немножко добродетельным, и в добродетели немножко порочным для него непостижимое искусство. Талантом двусмысленного поведения он не обладает, он тяготеет к полюсам. Дозволенное зло стремится в славянине перейти в крайность, наша мораль недоступна так называемому консенсусу противоположностей и прямо, без промежуточных построений, с решительностью разводит их по сторонам. И если она нарушается, зацепиться не за что, падение бывает убийственным» (3,400).

Зачастую критики и ограничивают свой анализ распутинского дискурса узкими рамками морализаторской его ипостаси. Между тем при более тщательном рассмотрении основных художественных текстов писателя становится ясно, что тенденция к нравоописательной ясности и определенности с самого начала уживается в них с тягой к иррациональному и таинственному, а соответственно с уходом (порой почти демонстративным) от психологических и бытовых мотивировок, не говоря уже о каком бы то ни было морализаторстве. Так, в раннем сборнике «Человек с этого света» (1967) рядом с текстами, отмеченными печатью прямолинейной тенденциозности, обнаруживаются произведения, в которых полностью отсутствуют оценочные характеристики, итоговые выводы, резюме. Таков, например, рассказ «Василий и Василиса». В диссертации доказывается ошибочность точки зрения, согласно которой поведение главной героини, Василисы, якобы соответствует «народным нравственным представлениям»2, – скорее напротив, ее безжалостность и непримиримость по отношению к раскаявшемуся грешнику-мужу заслуживают осуждения с точки зрения традиционной крестьянской морали. Неслучайно Василисино упрямство не встречает понимания ни у односельчан, ни даже у ее собственных детей. Героиня рассказа Распутина - необыкновенно сильная личность, которую «не переделать» и которая действует в соответствии с заложенными в ней потенциями, как сама считает нужным, не оглядываясь при этом на общепринятые нормы. Именно в несгибаемости и непреклонности заключено обаяние Василисы. Если автор и вложил в содержание рассказа какой-то нравственный урок, то его можно свести к тезису о необходимости быть личностью, оставаться всегда собой и не изменять себе. Понятно, что такой путь далеко не каждому по плечу, он рассчитан на людей исключительных по силе характера.

Анализ зрелых произведений Распутина позволяет сделать вывод, что подлинным идеалом этого писателя является сильная натура, личность, которая «живет отдельно и самостоятельно, как и положено жить человеку»1. Подобно остальным представителям «деревенской прозы», Распутин озабочен современной разобщенностью и мечтает о взаимовыручке и братстве. Однако он неизменно подчеркивает, что разрыв традиционных связей между людьми неотделим от унификации их индивидуальностей. В зрелом творчестве писателя отчетливо звучит мысль о том, что самоутверждение каждой личности – непременное условие настоящего единения. Распутин фокусирует внимание прежде всего на проблеме личной ответственности, подчеркивая, что именно от чувства ответственности зависят все остальные моральные качества индивида. Его основные персонажи наделены не просто сильно развитым, но воистину гипертрофированнымчувством личной ответственности. Они действуют, исходя из внутренних импульсов, без малейшей оглядки на общепринятые нормы.

Такова старуха Анна, главная героиня повести «Последний срок» (1971), которая, в отличие от своих сыновей и дочерей, ставших жертвами беспощадной нивелировки, сумела сохранить неповторимое личностное своеобразие, она принимает все решения, опираясь на душевные импульсы, которые и обеспечивают надежные ориентиры в непредвиденных ситуациях, когда не срабатывают поведенческие стереотипы. Старуха больше всего дорожит именно уникальностью своей личности и судьбы, радуется, что не «растеряла себя в суете и мельтешении». В диссертации показано, что, вопреки широко распространенной точке зрения, согласно которой поведение Анны отвечает «вековым народным православным воззрениям»2, распутинская героиня бесконечно далека от строгого следования букве какой-либо определенной системе морально-этических принципов и законов. Ответы на все возникающие перед ней сложные жизненные вопросы старуха неизменно искала и находила в себе, а не вне себя.

Специфика ситуации, в ходе которой героиня, пребывая в благостно-умиротворенном состоянии, прощается с земной жизнью, порой мешает интерпретаторам разглядеть решительность, твердость, гордость и абсолютное бесстрашие Анны. Критики порой акцентируют внимание в основном на доброте и христианской терпимости умирающей героини. Между тем Анна, наделенная «горячим, несмирившимся умом» (2,118), никогда никому не уступала и была всю жизнь далека от христианской идеи непротивления злу насилием. Склонная к фаталистической вере в предопределенность («Старухе не один раз за свою жизнь приходилось успокаивать себя: бог дал, бог взял» (2,140)), героиня, тем не менее, сама вершит суд над мерзавцем-сторожем Денисом Агаповским, который ранил ее малолетнего сына, поймав его «в колхозном горохе» (2,115): она в упор из двух стволов всаживает в него самого заряд соли – в результате сторож «до-о-олго ни сидеть, ни лежать не мог, на карачках ползал» (2,115).

Если в повести есть какая-то мораль, то она, по-видимому, заключается в том, что каждый человек должен беречь в себе божью искру неповторимой индивидуальности и что нет ничего страшнее, чем утрата этого уникального дара.

Повесть «Живи и помни» (1974) последовательно интерпретируется в диссертации как философская притча, соответственно дезертирство главного героя, Андрея Гуськова, трактуется в иносказательном ключе – как уклонение индивида от предназначенной ему свыше судьбы. Распутин подчеркивает, что выпавшую на твою долю судьбу необходимо принимать даже и в том случае, когда она беспросветно тяжела, невыносимо трагична и кажется вопиюще несправедливой, незаслуженной – собственный жизненный путь не может быть предметом выбора, ибо он твой, и больше ничей. Гуськов, если рассматривать его образ, не выходя за рамки конкретно-бытового плана содержания повести, то есть с точки зрения земных юридических законов и нравственных норм, вряд ли заслуживает сурового осуждения. Его грех всецело «метафизичен»: обязанный пронести свой крест до конца, он не выдержал и выбрал себе более легкий путь.

Уже в «Последнем сроке» явственно прозвучала мысль о том, что утрата личностного своеобразия необратимо ведет человека к деградации. Гуськов, малодушно уклонившийся от предначертанной ему роковой судьбы, не просто деградирует, но оказывается во власти дьявола. Известная концепция, согласно которой душа человека является полем борьбы между богом и дьяволом, получает у Распутина следующую трактовку: индивид остается в сфере влияния господа до тех пор, пока следует велениям души и выполняет собственное предназначение, не оглядываясь по сторонам; попытка же улучшить и облегчить свой жизненный путь, подменив его другим, полностью разрушает личность и делает человека добычей нечистой силы. Проявленное Гуськовым своеволие фактически оборачивается полной утратой личной воли.

В «Живи и помни» действительно развернута проповедь, однако она не совсем обычна, ибо носит ярко выраженный элитарный и эзотерический характер – то есть как будто не рассчитана на обыкновенных людей, простых смертных, но ориентирована на немногих избранных, высоко поднимающихся над массовым средним уровнем. В конце концов Андрей Гуськов изображен именно как вполне обыкновенный человек, не лучше и не хуже множества других, таких же, как он. Единственное, что можно поставить ему в вину, – обнаружившееся в экстремальной, «предельной» ситуации отсутствие исключительных качеств.

Воплощением высших, исключительных свойств оказывается в повести Настена. Она особенно дорожит «своим» – то есть неповторимо уникальным, тем, что отличает ее от других. «Я бы, может, хотела себе другую судьбу, но другая у других, а эта моя» (1,203), – говорит Настена. К «потерявшим себя» героиня относится с жалостью или даже с презрением. «Каменное» (1,123) терпение сочетается в характере Настены с неприятием общепринятых норм, шаблонов, она жаждет праздника. Героиня не желает «топтать одну и ту же короткую, никуда не ведущую, ни в чем не обнадеживающую дорожку», «коптить небо слюновой, ни на что не пригодной бабой» (1,197). Настена полна желания дождаться «своего, а не чужого счастья»(1,199) и страшное испытание, выпавшее на ее долю, воспринимает как освобождение от убогого стандартного благополучия. На протяжении всей повести Настена отстаивает индивидуальную свободу, которую трактует как возможность быть собой, отвергая любые формы стадного, унифицированного существования. Разумеется, столь сильная личность, действующая абсолютно самостоятельно, всегда готова держать ответ за свои поступки. Перед нами трагедийная ситуация, когда герой-максималист несет в самом себе все предпосылки собственных страданий и собственной неизбежной гибели: самоутверждение Настены, отстаивающей право «жить свободно тем, что она есть», не согласуется с наличным миропорядком.

Проблема личной ответственности оказывается в фокусе внимания Распутина и в следующей, самой знаменитой его повести – «Прощание с Матерой» (1976). Сопоставляя прежних людей с нынешними (а «Прощание с Матерой», как и «Последний срок», строится прежде всего на антиномии прошлого и настоящего), писатель акцентирует присущую первым силу характера и самостоятельность. Подчеркивается, что именно решительность и твердость постепенно утрачиваются каждым последующим поколением. Из жителей Матеры лучше всех сумели сохранить мощь духа, присущую «прежним людям, полным строем ушедшим на покой» (2,226), Дарья и Богодул. Превосходство их над представителями современной цивилизации определяется прежде всего несгибаемостью, способностью идти наперекор всему и всем. Лейтмотивом повести становится мысль о том, что так называемый социальный и технический прогресс на деле являет собою процесс утраты человеком индивидуальной воли и свободы.

Индивид становится все более ничтожным и жалким, переставая ощущать себя хозяином собственной жизни. В этой связи не случайно именно Хозяином назван живущий на острове мифический зверек, своего рода местный домовой. В его образе воплощены основные особенности материнской цивилизации, а главным образом – лежащая в ее основе идея личной ответственности.

Жителям Матеры, привыкшим к личной ответственности каждого человека за свои поступки, чрезвычайно трудно разобраться в хитросплетениях современной действительности, где ответственность специфическим образом перераспределяется или вообще утрачена. Материнцы повсюду ищут волю и действия конкретной личности. Однако нестыковки и безобразия возникли не в результате чьего-то злого умысла, они главным образом явились закономерным следствием стихийности происходящего. В повести изображается жизнь, вышедшая из-под контроля человека. «Он думает, он хозяин над ей, – говорит Дарья, – а он давно-о-о уж не хозяин» (2,274).1

В размышлениях Дарьи все время подчеркивается, что современная цивилизация искажает индивидуальные наклонности человека, заставляет каждую личность изменять своему назначению, а вследствие этого и все человечество постепенно сворачивает с истинного пути. Перестав быть хозяином своей жизни, человек начинает играть, представляться и навсегда теряет себя. «Запутавшийся», отказавшийся от себя, человек, по мнению Дарьи, становится игрушкой в руках слепых и темных стихийных сил, действует «будто как по дьяволу наущенью» (2,278). Он не хозяин себе и тогда, когда совершает незначительные поступки («Надо идти в одну сторону – он поворотит в другую» /2,278/), и когда творит грандиозные деяния - вроде затопления Матеры: «Думаешь, люди того не понимают, что не надо Матеру топить? Понимают оне. А все ж таки топют» (2,278).

В диссертации рассмотрены и произведения, написанные Распутиным впоследствии, когда в его творчестве резко усилилась роль публицистического начала, – прежде всего повести «Пожар» (1985) и «Дочь Ивана, мать Ивана» (2001). Здесь, как показано в работе, Распутин действительно выступает в роли проповедника и моралиста.

Главный герой «Пожара», Иван Петрович Егоров, «законник» и правдолюбец, пытающийся наставить на путь истинный своих заблудших земляков, безусловно, близок автору в духовно-нравственном плане и едва ли не автопсихологичен. Его отчаянная борьба против социального зла отчасти созвучна энергичной деятельности Распутина в качестве публициста-«нравственника». Егорова мучает трудноразрешимое противоречие. Он сознает, что каждый индивид должен жить, подчиняясь не внешнему силовому давлению, а внутренним импульсам и мечтает об общественной гармонии, основанной не на страхе наказания за пороки, а на добровольном выполнении основополагающих моральных законов. Однако у подавляющего большинства окружающих Егорова людей внутренние личностные механизмы саморегуляции оказались безнадежно деформированными. Иван Петрович давно утратил веру в полезность свободы, поскольку убедился: выбирая между добром и злом, подавляющее большинство его земляков отдало безусловное предпочтение злу. При этом вопрос о том, что же делать, остается открытым: фактически одинаково неэффективными оказываются как попытки воздействовать на заблудших земляков с помощью личного положительного примера (в гораздо большей степени их вдохновляет отрицательный пример пришлого полууголовного сброда), так и увещевания или проповеди.

Отчасти сходным образом дело обстоит в повести Распутина «Дочь Ивана, мать Ивана», где с публицистической страстностью нарисована поистине удручающая картина нравов современного российского общества, погрязшего в различного рода пороках. Главная героиня произведения, Тамара Ивановна, совершает акт мести по отношению к насильнику, жертвой которого стала ее дочь Света. Распутин отнюдь не пытается представить поведенческую стратегию Тамары Ивановны как вожделенный выход из тупика. Распутинские надежды на возможность национального возрождения связаны с молодым поколением, представителем которого выступает Иван, сын главной героини. Иван обладает силой духа и способен противостоять дьявольским искусам и соблазнам современной цивилизации.

Вторая глава («Василий Белов в поисках утраченного лада») содержит анализ творчества В. Белова, в ходе которого доказывается, что художественная проза писателя опровергает доктрины, которые он озвучивает в качестве общественного деятеля и идеолога, или же, по крайней мере, вносит в них существенные коррективы. В беловской публицистике (а также и в беллетристических текстах, где явно преобладает публицистическое начало) центральным оказывается вопрос о том, как сделать жизнь упорядоченной и ритмичной, то есть «ладной». Белов-идеолог размышляет о том, каким должно быть сосуществование отдельных элементов искомого совершенного социального целого, главное внимание уделяя вопросу об отпоре могущественным силам зла – именно их разрушительная деятельность препятствует гармонизации российской жизни и бытия в целом. Между тем в художественной прозе Белова повторяется и варьируется мысль о принципиальной недостижимости гармонии.

  1. Художественный мир прозы э. Мальбахова: творческая индивидуальность и жанровое своеобразие 10. 01. 02 литература народов Российской Федерации (кабардино-балкарская и карачаево-черкесская литература)

    Литература
    Работа выполнена в секторе кабардинской литературы Учреждения Российской академии наук «Институт гуманитарных исследований Правительства КБР и Кабардино-Балкарского научного центра РАН»
  2. «Художественный мир прозы Захара Прилепина (на материале книг “Санькя” и “Грех”)»

    Документ
    Захар Прилепин (Евгений Николаевич Прилепин) – современный русский писатель реалистического направления, чье имя за последнее время приобрело широкую известность не только в России, но и за ее пределами.
  3. Миры чтения

    Документ
    Российская Библиотечная Ассоциация - как ассамблея идей, талантов, творческого вдохновения. Чувство профессиональной гордости и корпоративной общности - от общего праздника, одного на всех, каждый год - в разных библиотеках, в разных
  4. И. В. Фоменко, Л. П. Фоменко. Художественный мир и мир, в котором живет

    Документ
    Статьи сборника посвящены проблемам поэтики. Анализируются функции заглавия, цитаты, повтора, рассматриваются проблемы онтологии имени в художественном тексте, предлагаются интерпретации отдельных произведений и принципы реконструкции
  5. С. М. Миронов Социалистическая идеология в современном мире. Социализм и Россия

    Документ
    Аннотация. В статье обсуждается проблема поиска пути развития России. Автор заявляет о себе как о стороннике идеи социализма. Идея социализма рассмотрена под разными углами зрения: прошлое и настоящее идеи социализма, идея как ценность,
  6. Универсалии смеховой культуры в художественном мире м. Е. Салтыкова-щедрина

    Автореферат диссертации
    На правах рукописи3131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131313131
  7. Духовно-нравственный и художественный мир чингиза айтматова и его мотивы в северокавказской прозе

    Автореферат диссертации
    Работа выполнена на кафедре русской литературы ХХ века Чеченского государственного университета и на кафедре русской литературы и журналистики Адыгейского государственного университета
  8. Художественная литература как социальное явление и предмет философского анализа

    Литература
    Ведущая организация: Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования, кафедра истории и философии науки и образования
  9. Мир после кризиса основные гуманитарные тенденции становления в XXI веке концепции культуры развития человека, общества и цивилизации Для обсуждения

    Документ
    Введение. Всеобщая востребованность новой глобальной концепции развития XXI века, ориентированной на правду, справедливость, доверие и ответственность

Другие похожие документы..