Интервью с Беляевым С. Т. 24

Интервью с Беляевым С.Т.

Текст интервью предоставлен продюсерской фирмой «Бонжур» г.Новосибирск

Для меня это было первой руководящей должностью. Не было никакого администрирования тогда. Это получилось случайно. Когда я приехал в Новосибирск, то в магазинах увидел стерлядь. Я никогда ее раньше не пробовал и не видел. Была зима, я посмотрел и решил переехать навсегда. Мне понравилось и в мае месяце я уже был в Новосибирске, 62 год. В январе я защитил докторскую диссертацию. Лаврентьев меня долго уговаривал, это был 64 год, уже после ухода Векуа. Я преподавал в университете, хотел заниматься наукой и поэтому собственно отказывался от такой должности. Будкер меня долго уговаривал, Воеводский, который был очень яркой личностью и фигурой. В отличие от всех других приехавших он считал своей главной работой работу в университете, он был деканом естественного факультета, проповедовал философию факультета. Химия и биология на факультете были очень сильными. А потом Александров, проработавший ректором второй год, со мной беседовал очень долго. Он сказал мне то, что я запомнил надолго: у вас есть очень большие преимущества - вы не занимали никаких руководящих должностей, поэтому ничего не будет довлеть, будете делать то, что нужно. Ректор считал, что это работа ответственная с точки зрения обкома, идеи. Они вмешивались в работу, но я об этом мало что знал. Я абсолютно не знаю, были ли еще претенденты, я не вмешивался, это где-то там шло. Я старался вникнуть во все на посту ректора и как-то пошло, поехало, иногда конечно, были всякие трудности с обкомом, но я всегда знал, что я могу уйти и все - не надо мне никакой карьеры, ничего. Я проводил работу с обкомом, Горячев был той еще гильдии, с ним непросто было. Было несколько столкновений. В основном это касалось студентов. Считали, что они слишком свободны. Они должны воспитываться строго и жестко, как спартанцы, а вот они на занятиях у нас задают такие вопросы политические и это считалось недостатком работы. А мой аргумент был такой: наоборот, если они задают эти вопросы (обсуждают эти вопросы между собой), то это очень хорошо, а мы отвечаем на эти вопросы.

Бал был студенческий, карнавал на улицах и каждый раз приезжали деятели обкомовские инкогнито смотреть и спрашивали потом - а что вы хотите этим сказать, показать что хотите? Какая идеологическая основа? На этих карнавалах сборища всякие, выступления, представления. Присутствовала неофициально женщина-секретарь обкома. Она смотрела молча и если что случится, она ни за что не хотела отвечать. Конечно, было у нас много проходимцев­-преподавателей и приходилось от них избавляться, не без трений с обкомом. Многих преподавателей обком пытался отстаивать. Приемная комиссия обращала на это внимание, потому что всякие разговоры, что кто-то там, чего-то действовали на меня сильно. Я разобрался с одним преподавателем и распорядился, чтобы на следующий год его не пускали в приемную комиссию. После этого он идет в приемную Горячева, звонит мне оттуда и говорит - я из приемной Федора Степановича и буду ставить вопрос. После этого я посмотрел еще, как он проводит семинар и встал вопрос об ограничении его работы. Там были у нас конференции студенческие, и произошел скандал. Доклады делали студенты, даже не наши, а из Томского университета, тем не менее, на нашей конференции и опять этот человек начал задавать вопросы. В докладе у вас не показана руководящая роль и так далее. Почему нет ссылок и так далее. Эти ребята как взорвались и разгорелся скандал, который сразу дошел до обкома и до Томска дошел. Желающих донести было всегда очень много. Из Томска мне позвонили и я сказал, что ничего особенного не произошло, некоторая провокация, ребята взорвались и Томск успокоился. Потом этот человек кончил преподавать. Появляется Горячев и спрашивает, что произошло. Что произошло? Неумно. Он прислал зав. отделом науки и учебных заведений. К университету всегда чувствовалось особое отношение горкома, во времена Лаврентьева. После снятия Никиты Хрущева. Выступал Горячев, который считал, что раз сняли Хрущева, то все пойдет и покатится обратно. После этого было выступление обкома, должны были быть выборы и секретарь обкома должен был получить три четверти голосов. Он уже третий раз шел. И насколько я знаю, было очень большое желание поднять шум на конференции и Горячев специально договаривался с Лаврентьевым, чтобы этого не произошло.

Отличия университета от физтеха? Я считаю, что идея университета лучше, чем физтеха. У меня мысль такая: университет сплачивает все институты Академгородка. Если бы не было университета, то зачем тогда вообще общаться, встречаться? Мне представлялся университет таким удобным научным центром, в котором все студенты работают во всех институтах и когда защищают дипломы, мы смотрим, как идет работа. Если это плохой диплом и плохая лаборатория, плохой руководитель, мы больше ему не дадим студентов. Идея изначально такая - студенты как можно раньше приступают к работе в научных лабораториях и в университете не должно быть никаких научных лабораторий. Эта идея более-менее держалась. Хотя штатные сотрудники были в университете, довольно ярких старались приглашать, не работавших в институте. Но когда было запрещение совместительства и давление от министерства было в 72, 73 годах. В стране было. Я писал письмо Косыгину. Отменили и было у нас совместительство и мы плевали на всех. Мне потом даже говорили, упреки, дескать, почему у вас в Новосибирском университете продолжается. Меня не было, мне доложили, а он сказал, что мне ректор Новосибирского университета не подчиняется. Я писал Беличеву письмо и все объяснял, что мы не можем без совместительства, все рухнет и будет полная бессмыслица. Решение было очень странное: официальной бумаги нам не дали, но сказали в министерстве, чтобы университет не трогали.

Вернемся к Рэму Михайловичу Солоухину. Еще при Векуа он частенько исполнял обязанности, когда Векуа отъезжал. Я увидел, что Солоухин опытный человек и любил преподавание в университете. Университет должен объединять и возглавлять всю команду всех институтов. Солоухин хотел сделать свою команду, в какой-то мере он занимался кафедрой общей физики, с нее начинал. Там были хорошие преподаватели штатные. Штатного преподавателя попробуйте, подберите. Если он не очень хороший, не удовлетворяет условиям.

Когда я пришел на пост ректора, у меня не было никакой программы и не было никакой команды. Отбирались сами. Те, которые хотели работать, и делали дело, могли оставаться. Начинал с деканов. Некоторое давление было, Мальцев очень сильная личность, пытался математику как-то поставить, немножко в своем стиле. Я объяснял свою точку зрения, и с Мальцевым, например, мы очень долго беседовали. Он говорил одно, я говорил другое. С другими деканами - с Воеводским, например, мы сработались очень хорошо. У математиков не было единства нигде - тем более внутри. Очень жесткая была теория групп, особенно у алгебраистов, Мальцевская команда была очень сильная и сплоченная. Они стояли мощно друг за друга и старались продвигать свою позицию. Институт математики был немножко в стороне потому, что там раскол был. Кроме того, институт гидродинамики и вычислительный центр. Между ними была борьба, и они старались жестко проводить свою линию. Но и среди них были те, кто умел слушать, хотя трудно было со всем этим справиться, сладить, направить в нужное русло. Геолого-геофизический факультет. Декан был хороший геофизик. Соколов тоже был. Они подходили к приему как-то по-особому и доказывали, что система физтеха не для них. Геология - это такая наука. Все время говорили, что не нужно много физики, не нужно математики, а Яншин говорил, нет, это неправильно и компромиссы находились. Опыт физтеха к геологии не относился, а что касается экономистов, то Аганбегян был тогда в университете, команда была очень сильная и была лаборатория экономики в университете. Противопоставление было такое - классическая экономика и политэкономия, а здесь - математические модели, планирование. Был Канторович, которого математики уважали, а он старался заниматься экономикой. Очень многое было сделано. Основное - студенческий коллектив стал абсолютно самостоятельным, не сжатым, инициатива у них была, начиная со строительных отрядов. У меня мнение было такое - наука в институтах, а вот становление личности, инициатива, руководящие качества, навыки - где это студент может получить? Для этого им нужна самоорганизация, самоорганизация, строительные отряды, поездки за рубеж, вот это нужно делать. Вот то, что коллектив студенческий стал такой. Мне потом даже из обкома сказали, что мы думали, что все зажаты, в городе хорошо воспитаны, а у вас - плохо, а после событий всяких политических и разных других после 68 года, сказали, что наши студенты явились более зрелыми и воспитанными. Конечно, хотелось, чтобы у студентов у всех была нормальная жизнь. Спорткомплекс появился. Студенты стали сами ремонтировать свои общежития, ремонтные бригады делать. Я считаю очень важной такую студенческую самостоятельность. Все жили в отрыве от своих семей и воспитание должно было быть нормальным. В основном инициатива исходила от студентов, а я на все соглашался. Вот один раз приходят на карнавал и говорят, вот мы договорились, что самолет будет летать или вертолет и разбрасывать листовки. Они сказали, что привезут лошадей, а на них столько-то листовок. Это ведь дикость, а я сказал - ну что же, давайте пробуйте.

Конечно, было много ребят, которых нужно было спасать и что-то делать. Руммер (очень яркая личность) очень любил отбирать каких-то очень талантливых людей среди студентов и возиться с ними. Он все время говорил: Горбань - совершенно блестящий, у него такое будущее. На самом деле его выгнали из какого-то института в Питере или в Москве, в центре. Он приехал сюда в основном к Александрову и как-то разговаривал со мной нельзя ли его как-то устроить. Мы пытались его устроить, но он, по-моему, ничего особенно не хотел делать. Непросто с ним было. Их всех выгнали, исключили. Мы договорились так: двоих в армию забрали, а с Довганем - пусть он где-нибудь там будет, а преподаватели физики ему посылали задания, в общем по переписке. Через какое-то время приедешь, успокоится и мы тебя восстанавливаем. Писали ему задания, в Омске его никуда не приняли, он поступил только в ремесленное училище и закончил его, причем с отличием. Через пару лет приехал в университет снова, и мы решили его восстановить. Договорились, экзамены он все сдал, мы его восстановили и я считал, что зачислят и все, причем даже на третий курс сразу. И сам я уехал в отпуск, приехал уже в середине сентября 70 или 71 года. В 69 появился приказ об их отчислении. Я приехал и мне говорят: а обком требует его исключить, категорически против и я поехал к секретарю горкома. Мы долго с ним беседовали. Я ему говорил: поймите, это гордость страны может быть. И что вы к нему, как говорится, привязались. Он уперся, нет, говорит, в принципе можно пожертвовать гением, и все. На крик сошел, и я ему ничего объяснить не мог. А мальчик уже поступил в какой-то политех в Омске. Мы договорились, что он будет там, а мы ему задания посылать будем. А потом я не знаю, что с ним дальше было.

Я боялся за студентов и считал, что моя ответственность - студенты. Я боялся, что когда такая политическая война в Академгородке, то взрослые люди все осознали, а молодые ребята могут попасться в эту заварушку. Я не хотел не выступать, ни гасить ничего, что было, то было. Взрослые студенты могли бы сделать свой выбор, но я не уверен был в том, что молодые ребята с не очень хорошей ориентацией. В Академгородке была затянувшаяся либеральная атмосфера, везде все кончилось или было зажато, а тут и Галич приезжал с концертами. 68 год был тяжелым в этом смысле. Политика была такая - попались ребята и что-то надо делать. Я сказал, что я могу отстоять, ну снимут меня, поставят другого и заставят это сделать. Задача была такая - минимизировать, показать, что что-то сделано и сделать все возможное, чтобы не испортить жизнь ребятам. Договариваешься, что идите, служите в армии, места оставлены за вами, возвращайтесь и учитесь. Это была железная договоренность. Я не хотел говорить с ребятами напрямую, но говорил с деканами и с преподавателями, а вообще мне казалось, что я и с ребятами со всеми говорил.

А был ли в университете по этому поводу разброс мнений? Были желающие обсуждать это официально, а я против был. У нас было пробное собрание, посвященное антисемитизму, для всех студентов и желающих, поскольку была вспышка антисемитизма. После собрания была реакция обкома естественно, пошли такие круги, потому что все равно политика антисемитизма велась. На всякое публичное действие обязаны были отреагировать и обком и прочие. Я же считал, что это личное дело каждого, но агитировать. Антисемитизм глубоко в корнях есть у всех. Просто решили обсудить эту проблему открыто. Вот когда спрашивали у Биченкова про Вас, он говорит, что вашим методом было - давайте обсудим эту проблему. Университет - сложный механизм, там столько всяких групп, у одной начинался скандал с другой. Я поэтому предпочитал действовать официально и все обсуждать. Все поругаются пусть, поспорят, а потом примут приемлемое решение.

Одно время на заседании ученого совета вопрос был о переводе гумфака в Красноярск. Был поставлен вопрос о перебазировании гуманитарного факультета в Красноярский филиал. Связано это было с политическими событиями 68 года, много гуманитариев принимало участие в обсуждении этого вопроса. Начиналось все с Красноярским филиалом, как много сделали - университет в Барнауле, Красноярске, Омске. В Красноярске - просто филиал, а что касается Барнаула и Омска - делался десант преподавателей на руководящие должности, было преобразование из педагогического института в университет. Где-то это было сделано так, а где-то - на новом месте. Разговоры были и о Тюмени, там что-то тоже пытались сделать, но не знаю. В Красноярске действительно получилось неплохо, хороший университет. Распространяли такую культуру и организацию университетскую. Несколько институтов активное участие в этом принимали в Красноярске - физики. С райкомом отношения другие, ближе к Сибирскому отделению и там наши ставленники были из Сибирского отделения. С другой стороны, все вузы они подчинялись обкому. Райком к этому не был причастен. Всем этим руководил обком. Райком отвечал за вопросы порядка в общежитиях и вообще, за сами общежития. 68 год ничем особенным не выделялся.

Проблемы были такие - у нас была кафедра очень хорошая, мы взяли специальность - офицер программист, количество часов (военное дело) было совершенно ничножным по сравнению с физтехом. Я удивлялся. Считали, что основная подготовка идет за счет основного курса. Было такое - выходили специалисты и какое-то их количество Министерство обороны хотело брать служить. Была, конечно, работа по уговорам, что надо послужить, но я главным образом добивался знания того, кто сам хочет. Вроде как-то договаривались с военкоматом, в первую очередь добровольцев. Нам бы еще хотелось, чтобы попадали в хорошие места и там не теряли квалификацию. Была договоренность с военкоматом. Поддерживали контакты и переписывались с тем, кто служил в армии. Военная кафедра подчинялась, кроме университетского начальства, еще и своему (назначения все происходили оттуда), потом руководила сельхозработами и в основной работе подчинялась университету. Военная кафедра хорошая была, там такие работяги.

Первый карнавал помню, когда все ходили и говорили - мы вас будем возить на телеге. С ФМШ была целая эпопея, как проводили олимпиады, устраивали приемы. В конце концов, нам запретили это делать. Министерство издавало приказы о запретах на это дело. Но поскольку ректор не подчиняется Министерству. Я считал, что я ректором работаю не для и не из-за карьеры, а поступал по разуму. Я, например, считаю, что устраивая экзамены одновременно с другими вузами, мы очень много теряем, не даем очень многим людям пройти. Не получилось в одном месте, в другом успел бы пройти. Многое зависит от качества приема. Вечерний факультет может у экономистов был, я помню, но что его не было на основных специальностях, это точно. Вечерний факультет сам по себе бессмысленнен. Положение университета внутри Академгородка - ведь город далеко, рабочих здесь нет, кто будет учиться? От нас требовалось создать факультет повышения преподавателей. В основном ездили гуманитары в МГУ в Москву повышать квалификацию. У нас была жесткая специализация, мы готовили людей в науку, пытались распределять в школы, но нам всячески противились. Но когда нас сильно прижали обком, Министерство и прочие, сказали - хорошо, но только давайте пошлем своих людей в конкретные школы, такие вещи иногда делали. Договаривались, я помню семья, жить негде, посылают в деревню, дают там дом, давайте работайте, а потом будем думать, как и что дальше. Вот такие вещи устраивались. Но было большое желание показать - давайте нам серьезную работу, мы вам серьезные школы будем вытаскивать.

Я уехал в 78. Такой перебор был в университете и я старался держаться - раньше 3 часов старался в университете не появляться. С утра я работал в институте, конечно, если нужно было я был с утра и в универе или по телефону решал вопросы. Когда я собрался уходить, то уговаривал Коптюга. Я прочил его давно. Будкер умер в 77 году. Директором института я не хотел быть, из ректоров собирался уходить и решил порвать резко. Я всегда считал себя сибиряком, отношение у меня к Новосибирску особое, правда, с институтом ядерной физики связанное. Сейчас я директорствую, институт небольшой, всего 800 человек. Тогда время было другое. С Лаврентьевым отношения были хорошие, хотя человек он был непростой, отношения были сложные, но хорошие. Как правило, всегда поддерживал любую идею, помогал. Сначала я довольно часто приезжал в Новосибирск. Когда Коптюг был, мы беседовали. Потом Накоряков был, Ершов. С Ершовым нормальные отношения были, но школа другая. Навязывать университету ничего нельзя, да и время изменилось. У физиков будущее непонятное. Образование помогает развивать интеллект, способности и хватку, но не оно определяющее. На физтехе хорошо было, они ориентировались на Оборонку, а сейчас они все в загоне, кадры никому не нужны.

  1. Интервью с группой "Distemper"

    Интервью
    Группа "Distemper" образовалась 4 сентября 1989 года в результате распада группы "Кризисное отделение", которая играла трэш-металл, и в состав которой входили Носатый и Бай.
  2. Беляева О. А. Педагогические технологии в профессиональной школе

    Книга
    Е.С. Шилова, зав. кафедрой частных методик факультета повышения квалификации специалистов образования Института повышения квалификации и переподготовки кадров УО «БГПУ», канд.
  3. Интервью с Юсовым В. И (1)

    Интервью
    Этой книге больше десяти лет. Сейчас я назвала бы ее наивной. Она началась вместе с "Ивановым детством" и долго накапливалась в виде текущих рецензий одни из них попали в печать, другие нет.
  4. Интервью с Юсовым В. И (2)

    Интервью
    На самом деле никакого архива еще не было. Были варианты сценариев на "Мосфильме" в редакторских шкафах, были "дела" фильмов: я тогда работала на студии в одной из коллегий и могла с ними познакомиться.
  5. Интервью с Еленой Глинкой

    Интервью
    Добровольчество способствует укреплению семейных ценностей. Индивидуальная гражданская инициатива обречена на провал; инициатива успешна, если принадлежит группе людей,
  6. Интервью, которое А. Долин взял у знаменитого режиссера, сценариста и художника в период его работы над фильмом “Азазель”

    Интервью
    “…здесь стопроцентно положительный главный герой и при этом абсолютно живой. Мифологический персонаж XIX века, человек с органичными представлениями о чести, для которого она - такое же чувство, как обоняние или осязание.
  7. Программа дисциплины Гражданское общество и государство для направления 030200. 62 Политология подготовки бакалавра Авторы программы профессор, к ю. н. Беляева Н. Ю

    Программа дисциплины
    -Раскрыть возможности концепции Гражданского Общества как инструмента анализа политического развития современного российского общества на основе изучения мирового опыта использования этого понятия.
  8. И. А. Флиге Составители: О. Н. Ансберг, А. Д. Марголис Интервью: Т. Ф. Косинова, Т. Ю. Шманкевич, О. Н. Ансберг Научный редактор: Т. Б. Притыкина Под общей редакцией А. Д. Марголиса Общественно-политическая жизнь Ленинграда в годы «перестройки»

    Интервью
    В сборнике впервые сделана попытка с максимальной полнотой описать общественно-политические процессы в Ленинграде (С.-Петербурге) в период «перестройки» (от избрания М.
  9. В. А. Шнирельман «чистильщики московских улиц» (3)

    Книга
    Работа выполнена по проекту «Анализ распространенных стереотипов в молодежной среде, выработка и реализация мер по преодолению влияния их негативного аспекта» в рамках среднесрочной городской целевой программы «Москва многонациональная:

Другие похожие документы..