Ирина Медведева Обучение женщиной Ученичество Александра Медведева, первого европейца, посвящённого в древнее учение Бессмертных Москва 000 "нипкц восход" 1998

На красочных цветных иллюстрациях восьми­десятилетние мальчики демонстрируют радости секса с пре­вышающими их в два раза по размеру уже вполне сформиро­вавшимися более старшими подружками. Справедливости ради надо отметить, что секс-партнеры старшего школьного возраста тоже встречаются, и, чтобы не вызывать слишком явных ассоциаций с детской порнографией, мальчики и де­вочки всегда одеты в узенькие плавки.

Не забывая, что трудная жизнь подростков состоит не только из проблем плоти, и в ней иногда встречается такая нелепая и отвратительная вещь, как. например, школьные экзамены, журнал помогает с легкостью разрешить и эту про­блему.

Что же нужно сделать, чтобы успешно сдать экзамены? Все очень просто. Для этого вы всего лишь должны подобрать к черной мини-юбке строгий серый укороченный пиджак (за 150 долларов), бархатную кофту с коротким рукавом - и счи­тай, что "пятерка" у тебя в кармане.

Времена меняются, а вместе с ними меняются и модели мира новых поколений. Это не хорошо и не плохо - это естест­венно. Сколько моделей мира, философий и мировоззрений кануло в Лету за долгую историю существования человечест­ва! Тем большую радость вызывает у меня тот факт, что зна­ния Спокойных прошли сквозь тысячелетия, испытали себя на прочность среди чуждых им народов и цивилизаций, и, не­смотря ни на что, сохранились до наших дней и продолжают вызывать устойчивый интерес и приносить пользу многим людям. Надеюсь, что так будет продолжаться и впредь!

На этом введение, и без того слишком затянутое, пожа­луй пора закончить. Вас ждет "Обучение женщиной".

ГЛАВА 1

В ноябре 1994 года я отправился в служебную команди­ровку в Таиланд, и это путешествие послужило толчком к то­му. чтобы раскрыть некоторые техники "спящей собаки' -управления сексуальной энергией группе моих учеников. До этого в течении нескольких лет я давал им многие подготови­тельные медитативные, дыхательные и психофизические уп­ражнения. однако продемонстрировать им настоящий ци-гун с глубокими измененными состояниями сознания, с бурными и неконтролируемыми проявлениями энергетики организма я до поры до времени не решался.

В первую очередь причиной этого были с воспоминания о достаточно неприятных моментах, связанных с некоторыми не в меру добросовестными сотрудниками Комитета Государ­ственной Безопасности Крымской области, в ту славную по­ру, когда даосизм считался чуждой идеологией, а разговоры о сексе - признаком буржуазного разложения.

Второй причиной было то, что я сам уже давно не прак­тиковал техники "спящей собаки". К сожалению, бытовые проблемы, связанные с переездом из Симферополя в Москву, покупкой дома и необходимостью зарабатывать деньги, на­чиная все с нуля на новом месте, почти не оставляли времени для серьезных занятий.

Третьим препятствием стало отсутствие подготовленных учениц. Упражнения "спящей собаки" обычно требуют одно­временного или разновременного контакта с несколькими женщинами, достаточно подготовленными, чтобы входить в измененные состояния сознания и уметь активизировать свою сексуальную энергию и управлять ею. Даже нахождение с такой ученицей в одной комнате без непосредственного контакта тел настраивает, выравнивает и поднимает энерге­тику обоих, хотя у мужчины в большей степени.

Моей задачей в Таиланде, как, впрочем и в других стра­нах. которые я посещал по приглашению зарубежной фирмы, было изучение опасностей пребывания туриста за рубежом в

каждой конкретной стране и разработка рекомендаций по сведению к минимуму возможного риска и обеспечению мак­симальной безопасности клиентов этой фирмы. Поскольку изучать сложности бурной туристической жизни проще всего на собственном опыте, я. так сказать, пожертвовал собой ра­ди дела и окунулся в наполненную событиями жизнь.

Я катался на полудиком слоне, погонщик которого пре­красно изучил искусство компромисса - примерно в половине случаев слон делал то. что хотелось ему самому, время от вре­мени снисходя-таки к выполнению пожеланий восседающего у него на шее небольшого смуглого тайца.

Слон подходил к деревьям, чтобы почесаться о них или закусить облюбованной веточкой, с резвостью и изяществом балерины прыгал в овражки двухметровой глубины и так же непринужденно выскакивал наружу. Мне в такие моменты оставалось только отчаянно цепляться за борта хлипкой пря­моугольной корзины, в которой мы сидели, и я впервые оце­нил. что чувствует моряк, попав на утлом суденышке в деся­тибальный шторм.

Иногда, решив освежиться, слон обламывал с деревьев огромные ветки толщиной с молодую березку и принимался обмахиваться ими, болтая хоботом во все стороны. Нам при­ходилось буквально вжиматься в корзину, чтобы не оказаться сметенными с его спины.

По-видимому, европейцы вызывали у так до конца и не покоренного исполина джунглей устойчивое отвращение, по­скольку время от времени слон производил громкий хлю­пающий звук, как гайморитник со стажем, втягивающий соп­ли. а затем поднимал хобот вверх и, изогнув его изящной ду­гой, совершал обратное действие, прицельно плюясь нам в лица липким желтоватым содержимым своего не в меру под­вижного носа.

В корзине мы были вдвоем - я и Юрий, мой коллега по командировке. Я в меру своих сил, старался уклоняться, хотя и не всегда успешно, Юрий же. не имевший практических на­выков в боевых искусствах и уделявший все свое внимание тому. чтобы не вывалиться из корзины, оказывался менее удачливым, и жидкость каждый раз залепляла его очки, пол­ностью лишая способности видеть.

Вполголоса комментируя свое отношение к местной фауне. Юрий одной рукой продолжал цепляться за бортик, а другой снимал и протирал очки. Слон же в это время отыски­вал новую двухметровую ямку. чтобы порадовать нас очеред­ным прыжком. Убедившись, что очки вновь находятся на сво­ем месте, мерзкое животное в очередной раз изгибало хобот и издавало хлюпающий звук...

Наконец прыжки, плевки и немые (по крайней мере со стороны слона) . но бурные разборки с погонщиком изрядно надоели нашему четвероногому транспортному средству, и слон решил освежиться, разумно выбрав для этого грязный взбаламученный водоем, кишащий крокодилами. Когда он, войдя в воду по грудь, задумался, стоит ли ему прилечь или даже поваляться на спине, я, несмотря на многолетнюю тре­нировку контроля над эмоциями, почувствовал состояние. близкое к панике. Чего-чего, а плыть к берегу, локтями и ко­ленями расталкивая пусть небольших, но назойливых кроко­дилов мне хотелось меньше всего на свете.

Погонщик что-то громко заверещал, отчаянно нахажи­вая слона палкой между глаз. Раньше он подавал команды, засовывая палку с крюком на конце в лопухообразные слоно­вьи уши. но тут надо было спасать положение. Опустившись на колени, вредное животное задумалось, потом возвело к не­бу маленькие свирепые глазки, и наконец медленно, с явной неохотой поднялось на ноги, бросив на разевающих пасти рептилий полный сожаления прощальный взгляд. Нетороп­ливо переставляя ноги с налипшим на них илом. слон вы­брался на берег, и мы все вздохнули с облегчением.

На всякий случай хочу оговориться, что катание на нор­мальных парковых слонах отличается от моего волнующего опыта, как поездка на лимузине от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско от скачке на "газике" на перегоне Ханты-Мансийск-Магадан.

Парковые слоны двигаются исключительно по ровным дорожкам, не вступают в конфликты с погонщиками и не имеют дурной привычки оплевывать пассажиров. При виде нацеленного на себя фотоаппарата они даже по собственной инициативе позируют, изящно изгибая хобот "чайником".

Другим захватывающим приключением был двухднев­ный пеший переход через джунгли, правда при участии про­водников и слонов, на сей раз вместо пассажиров перевозив­ших наши вещи и палатки для ночлега. Джунгли действи­тельно оказались совершенно дикими, со всем буйным мно­гоцветьем тропической природы, бабочками, змеями, дико­винными ящерицами и насекомыми.

Нам посчастливилось даже увидеть двух тигров совсем недалеко от нашей группы, но звери были или слишком сы­тыми, или не имели ни малейшего желания связываться со слонами и сопровождающей их компанией. Должен признать, что смотреть на вольного и дикого тигра в джунглях и в зоо­парке за широким рвом. заполненным водой, это. как говорят одесситы, две большие разницы. Немного позже, когда испуг прошел, у меня появилось сильное подозрение, что в кустах рядом с тиграми скрывалась пара тайцев, погоняющих их хворостиной, потому что точь в точь такая же полосатая и когтистая парочка была изображена на рекламном плакате 'Слоновой деревни" - фирмы, организовавшей эту экскурсию.

До поездки в Таиланд мне в основном доводилось путе­шествовать только по Европе, с небольшим кратковременным заездом в Африку, и. возможно поэтому, с того самого момен­та. как я ступил на трап самолета, и меня окутали волны го­рячего и влажного воздуха, пропитанного совершенно новы­ми. непривычными запахами, я почувствовал, что влюбляюсь в эту страну.

Был конец ноября, в Москве уже давно лежал снег. а здесь царствовала жара. причем жара не такая, как бывает в России даже в очень жаркие летние дни. В ней не чувствова­лось какого-то холодного стержня, свойственного средней по­лосе. когда, даже наслаждаясь теплом, ты не можешь отде­латься от чувства, что это ненадолго, что скоро снова придет­ся кутаться в теплые куртки и шарфы.

Когда первые восторги улеглись, и я адаптировался к жаре. у меня возникло смутное навязчивое чувство, что это и есть мой мир. что я был рожден для того. чтобы жить в этом влажном и теплом климате. Возможно, во мне взыграли ата­вистические воспоминания о беззаботной пасторальной жиз­ни наших предков-обезьян (увы, я не придерживаюсь версии инопланетного происхождения человека) в жарких тропиче­ских джунглях.

Таиландская жара сочеталась с дыханием океана, с ды­ханием джунглей, с взметнувшими ввысь снопы сочной зеле­ни кронами пальм, с гармоничной и естественной красотой местных жителей, с яркими, как крылья бабочки, нарядами стройных бронзовокожих красавиц.

Из Бангкока мы отправились в Потайю и поселились в небольшом уютном бунгало, где кроватью служило небольшое возвышение самого пола. застеленное удобным упругим мат­расом.

На Потайю опустилась бархатная южная ночь. рассыпав ворохи огромных сияющих звезд. В этой ночи царила лени­вая тропическая нега. ее наполняли запахи цветов, резкие вскрики птиц и пение цикад. Тайская ночь - время прогулок, развлечений и приключений.

Завтракали мы в небольшом ресторанчике, принадле­жащем отелю и расположенном прямо на берегу океана. Ря­дом со столиками стоял огромный прямоугольный аквариум. Я называл его "Дружба народов", ибо его обитатели были по­добраны мудрыми тайцами с таким расчетом, чтобы ни один из них при всем желании не мог съесть соседа. Там были и не­большие акулы, и причудливые неизвестные мне рыбы. и крупные странные членистоногие, напоминавшие мне три­лобитов. Несколько раз в день у аквариума появлялся служа­щий ресторана, чтобы пополнить его изголодавшееся населе­ние сверкающим серебристым водопадом живой рыбы, пред­назначенной на съедение.

Аквариум буквально вскипал. Доселе лениво шевелив­шие плавниками представители содружества с восторженной радостью набрасывались на братьев своих меньших, изо всех сил стараясь заглотить больше соседа. В этот момент у ми­ниатюрного поля боя собирались туристы самых разных на­циональностей и цветов кожи. с интересом наблюдая и ком­ментируя буйное канибальское пиршество.

Больше всего в Таиланде было немцев. Немцев в Таилан­де не любили.

Они были жадными, торгуясь до последнего бата. они откровенно презирали тайцев и раздражали официантов. придираясь к качеству пищи и заставляя, по большей части из прихоти, менять не понравившиеся им блюда.

Всем известно, что правила не бывают без исключений. и вскоре я познакомился с очаровательным немцем, живу­щим в соседнем бунгало. Бывший сотрудник дорожной поли­ции, ныне пенсионер, неизлечимо больной раком, он пере­брался из Германии в Таиланд, чтобы встретить свою смерть в восхитительном тропическом раю счастья и наслаждений. Хотя Курту оставалось жить не так уж много, я редко встре­чал более веселого и оптимистичного человека. Все любили его. Каждую ночь он приводил в свое бунгало новых девочек. проживая эту ночь так. словно она была для него последней.

Я, доброжелательный по своей природе, сразу же нахо-

дил с танцами общий язык. На обращенную к ним улыбку они реагировали, как веселые, открытые к общению дети, и на­ших познаний в английском языке в сочетании с интерна­циональным языком жестов вполне хватало для полного взаимопонимания.

Один забавный случай произошел на охраняемой стоян­ке в центре Потайи, где мы оставляли свой арендованный джип. Каждый раз, появляясь в гараже, я обменивался улыб­ками и приветствиями со службой безопасности в лице двух невысоких поджарых тайцев в форме цвета хаки и с пистоле­тами в поясной кобуре.

Длительное бездействие, видимо, утомило охранников, и они решили слегка разнообразить свое унылое существова­ние. Когда наш джип в очередной раз въехал в гараж, один из них вытащил пистолет из кобуры, и, сделав грозное лицо, по­стучал в лобовое стекло и жестами велел мне выйти из маши­ны.

Я повиновался. Продолжая пребывать в образе крутого полицейского, таец заставил меня. повернувшись лицом к джипу, положить руки на капот, раздвинуть ноги, и, обыскав меня на предмет наличия оружия, он приставил пистолет к моему затылку.

Он так и не понял, что произошло, в мгновение ока ока­завшись лицом на капоте машины с рукой, завернутой за спину. Пистолет был уже у меня, и на этот раз я приставил его к затылку охранника.

Его товарищ просто взвыл от восторга. Забыв о связы­вающих их узах дружбы, он начал энергично наносить в воз­дух удары кулаками, локтями и ногами, попутно объясняя мне. что именно таким образом я должен окончательно до­бить его неудачливого приятеля.

Я не был столь кровожадным, поэтому, отпустив неза­дачливого полицейского, я с улыбкой вернул ему пистолет, и мы расстались очень довольные друг другом.

Другой забавный случай произошел на коралловом ост­рове. Я присоединился к экскурсии, как обычно, по большей части состоящей из немцев, итальянцев и французов.

Катер доставил нас на плоский неприглядный берег, за­росший чахлыми кустиками. Уродливый деревянный навес на столбах под палящим полуденным солнцем оказался един­ственной оживляющей пейзаж достопримечательностью.

Под навесом расположилась крикливая толпа торговцев местными сувенирами, начиная от ракушек и кончая пред­метами мебели. Разморенные жарой туристы разместились в шезлонгах, где их ни на минуту не оставляли в покое продав­цы драгоценных камней.