Сборник статей студентов и аспирантов по материалам научной конференции Всероссийского форума молодых ученых-филологов «Родная речь Отечеству основа»

Соловьева Ирина Федоровна

студентка Кемеровского государственного университета

Мотив лопнувшей струны в стихотворении М.Ю. Лермонтова
«Наполеон»

Символизм струны, непосредственным образом соотносимый с представлениями о музыкальной природе мира, разрабатывался в античных, древнерусских и западноевропейских контекстах, а также в фольклорно-мифологической традиции. В романтической эстетике струнные музыкальные инструменты нередко осмыслялись во взаимосвязи с идеей перехода из одного мира в другой. В юношеской лирике М.Ю. Лермонтова формируется интерес к мотиву оборванной/лопнувшей струны, основанный на диалоге и переосмыслении литературно-мифологической традиции. В центре данной статьи — исследование одного из ключевых стихотворений «музыкального цикла» Лермонтова «Наполеон» (1829). Целью исследования стало выявление и изучение особенностей авторского осмысления мотива оборванной струны в художественной картине мира стихотворения.

Фигура Наполеона в русской и западноевропейской литературе XIX века обретает невероятную значимость. Преклонение перед личностью императора, особенно характерное для целого ряда романтиков 1820–1830-х гг., становится причиной рождения так называемой «наполеоновской легенды» (1; 331–332). В лирике Лермонтова формируется условно выделяемый цикл произведений, посвящённых Наполеону и его исторической судьбе. В его состав входит и исследуемое стихотворение, в котором Наполеон изображен автором как романтический герой. Героизация данной исторической личности и создание эпической дистанции между лирическим «Я» и объектом воспевания происходит в контексте разных мифологических систем, сосуществующих в пределах художественного мира.

Хронотоп стихотворения можно условно разделить на две сферы: статичную сферу сна и покоя, связанную с пространством острова, и динамичную сферу бурной стихии, воплощённую в образе бушующих волн. Можно предположить, что волны в данной лирической ситуации соотносимы с личностью самого императора и его прошлой жизнью (Ср. «Последнее новоселье»: «Где сторожил его, как он непобедимый, / Как он великий, океан!»; «Св. Елена»: «Сын моря, средь морей твоя могила!»). Художественное пространство обнаруживает связь с оссианической идиллией. Отметим, что проблема «Лермонтов—Оссиан» неоднократно поднималась в работах таких исследователей, как Э. Дюшен, Л.Л. Горелик и др. В качестве универсальных признаков идиллического хронотопа можно выделить замкнутость, цикличность, природную красоту и умиротворение. На реализацию оссианической поэтики указывают образы могильного камня, дуба и т.д.

Смена координации между выделенными сферами происходит в момент наступление полуночи. В соответствии с фольклорно-мифологическими представлениями полночь осмысляется как время суток, размыкающее границы миров (2; 38). В контексте исследуемого стихотворения во время полуночи происходит сближение пространства острова и мира бушующей стихии: всё мироздание погружается в состояние сна, покоя. В описании этого процесса прослеживаются фольклорно-мифологические представления об устройстве мира, согласно которым небо являет собой «огромный блестящий купол», называемый обыкновенно небесным сводом (2; 40) («Но вот полночь свинцовый свой покров / По сводам неба распустила»). Вероятно, в определении ночного покрова как «свинцового» сохраняются отголоски славянского мифа, в котором зима выступает в роли мифического существа, сковывающего свинцовым покровом небесный свод с его живительной влагой (2; 42). В данном случае в роли мифического субъекта, осуществляющего циклическое развитие мира, выступает ночь, которая закрывает своим непроницаемым покровом мир от солнечных лучей (2; 42).

В созвучии со славянскими верованиями в художественном мире стихотворения проявлены элементы античной мифологии, которые реализуются в образе Дианы — римской богини растительности, олицетворения луны (3; 376). Думается, что в контексте созданного Лермонтовым поэтического мифа образ луны осмысляется как своего рода окно в мир иной (2; 55), в данном случае — мир сна-смерти.

Таким образом, нами были намечены особенности поэтической реальности, исследование которых показало, что художественное пространство стихотворения «Наполеон», в пределах которого будет разворачиваться лирическое действие, — это пространство мифа.

Центральная лирическая ситуация произведения — посещение певцом могилы героя и его хвалебная песнь под аккомпанемент арфы. Символизм арфы становится причиной рождения так называемого арфического мифа, формирование которого происходило ещё в античности. В христианской традиции арфа считалась инструментом ангельского хора и воспринималась как божественное творение. Согласно пифагорейской философии она является воплощением чистого звука, символом мировой гармонии и циклического развития мира. Форма этого музыкального инструмента была осмыслена как «мистическая звуковая лестница, соединяющая горний и дольний миры» (4; 281–297). К 1830 г. в литературной среде русских и европейских романтиков формируется арфический сюжет, соотносящийся с мотивами вечной любви и вечного творчества. Влияние оссианической традиции проявлено не только в системе художественных образов и мотивов, но и в воссоздании лирической ситуации, широко распространённой в поэзии Оссиана, — поминания бардом павшего героя над его могилой посредством игры на арфе. В поэзии Оссиана для образа арфиста характерно совмещение творческого и героического начала: певцу (барду) непременно был знаком мир войны, что давало ему возможность и право воскрешать в своих песнях историю подвигов героя. Арфа открывала ему границы иного мира, где пребывала тень (душа) погибшего воина. В лермонтовском стихотворении наблюдается сохранение ключевых моментов сюжетной канвы оссианического мифа, но происходит значительное переосмысление его содержательного наполнения: романтическая идеализация Наполеона и его возвышение над миром людей способствует возведению невидимой границы между героем и певцом, которая оказывает влияние на природу арфической музыки и песни арфиста, а также результат её исполнения.

Лирическое движение мысли происходит на песенном фоне под аккомпанемент арфы. В поэзии Оссиана песнь арфиста имеет своей целью восхваление славного прошлого великого героя и обеспечивает ему вечную жизнь в памяти народа. В стихотворении «Наполеон», напротив, содержится призыв к молчанию и просьба о прекращении песни, представленной в образе презренных «песнопений громких» («Умолкни, о певец! <…> Я презрю песнопенья громки»). Думается, дело в природе арфической музыки и особенностях художественного мира поэта в целом. В финале своего жизненного пути Наполеон приходит к состоянию сна, покоя, символически соотносимого с мотивом смерти. Характеристика инобытия, в пределах которого герой продолжает своё существование, реализуется по принципу отсутствующего признака: «Там нет ни почестей, ни счастия, ни рока!». Отстранённость Наполеона от перечисленных ценностей и явлений реальной действительности способствует обретению им полной свободы. Сон, покой становится той точкой, в которой происходит гармоничное слияние героя с вечной природой, принимающей изгнанника. Отметим, что в пределах исследуемого стихотворения реализуется несколько уровней звучания поэтической реальности: помимо песни арфиста и «музыки» природы, выделяется песня рыбака, которая упоминается в контексте символического эпизода. Кроме этого, архаизированный стиль поэтического языка с использованием большого количества слов старославянского происхождения, смысловое наполнение используемых высказываний и их эмоциональная окрашенность, а также обращение к обобщённому образу читателя-слушателя позволяет предполагать, что первые строки стихотворения являют собой начало особой хвалебной песни, исполняемой в честь героя. В этом случае лирическое «Я» выступает в роли певца. Таким образом, в художественном мире стихотворения «Наполеон» присутствует несколько типов лирических певцов. Каждая из их песен имеет отношение к фигуре Наполеона, подчёркивая масштабность его личности, и обладает индивидуальной природой и ролью в «судьбе» героя. Постепенное и последовательное включение обозначенных песен в лирическую ситуацию способствует созданию полифонического звучания музыкального мира стихотворения.

Цель исполнения песни заявлена в тексте стихотворения: «Воспоминания стараясь пробуждать…». Игра певца приводит к пробуждению всего мироздания. Таинственное событие воскрешения тени героя происходит благодаря звучанию арфических струн, которые одновременно выступают в роли границы и медиатора между мирами. Результатом игры певца (в противоположность сюжету оссианического мифа) становится разрыв струн. Думается, причина этого в том, что подобное пробуждение осмысляется в лирике Лермонтова как нежелательное возвращение к бренному, дисгармоничному прижизненному существованию. Струны же в данном случае выполняют охранительную функцию, исключая возможность взаимодействия и взаимопроникновения миров и обеспечивая герою вечный покой и умиротворение. Их разрыв происходит в момент молчания певца и инструмента: струны лопнули якобы сами собой в процессе проникновения миров как знак присутствия тени героя и его воли. Тайна разрыва струны так и остаётся до конца не разгаданной.

Таким образом, в контексте стихотворения Лермонтова «Наполеон» создаётся сложный, синтетический вариант мифологической картины мира, образованный в результате контаминации и индивидуально-авторского переосмысления элементов славянского фольклора и античной мифологии, а также образов и мотивов оссианической поэтики. Разрыв арфической струны, вписанный в подобную модель художественного мироздания, обретает статус самостоятельного мифологического события, знаменующего собой смещение художественных сфер бытия звучащего мира, имеющего музыкальную природу.

Литература

1. Мотовилов Н.Н. «Наполеон» // Лермонтовская энциклопедия. — М., 1981.

2. Афанасьев А.Н. Мифология Древней Руси. Поэтические воззрения славян на природу. — М., 2005.

3. Штаерман Е.М. Диана // Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х тт. — М., Минск, Смоленск, 1994. Т 1.

4. Мэнли П. Холл Энциклопедическое изложение масонской, герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии. — Новосибирск, 1992. Т. 1.

Тарасова Елена Ивановна

студентка Борисоглебского государственного
педагогического института

Тема дня, ночи и взаимоперехода в лирике И. Анненского:
диалог с Ф. Тютчевым

Мотив смены дня и ночи неоднократно повторяется в лирике И. Анненского (особенно в сборнике «Тихие песни»). Сама атмосфера сборника Анненского представляется нам по преимуществу ночной, сумеречной. Герой этой лирики — уединенная душа, которая стремится к самоуглублению, погружена в мир своих фантазий и переживаний. Наиболее типичное для стихотворений Анненского время суток — закат, сумерки — граница дня и ночи, причем не сам закат и не сама ночь, а «интенсивное переживание их стыка, его томит их приближение» (3; 72).

Уже лазурь златить устала…

Но ангел ночи бледнолицый еще кафизмы не читал… (1; 76)

Уж черной Ночи бледный День

Свой факел отдал, улетая… (1; 75)

На белом небе все тусклей

Златится горная лампада… (1; 58)

Стихотворение И. Анненского «Тоска припоминания» по своему внутреннему смыслу сопоставима с тютчевской «Бессонницей». Стихотворение Анненского начинается так:

Мне всегда открывается та же

Залитая чернилом страница.

Я уйду от людей, но куда же,

От ночей мне куда схорониться? (1; 107)

Лирический сюжет стихотворения есть вместе с тем перифразированная тема созидания поэтического произведения. В подтексте стихотворения Анненского легко угадывается тютчевский смысл «Бессонницы» (5; 11):

Часов однообразный бой,

Таинственная ночи повесть.

Язык для всех ровно чужой

И внятный каждому, как совесть!

Кто без тоски внимал из нас,

Среди всемирного молчанья,

Глухие времени стенанья,

Пророчески-прощальный глас? (6; 45)

Тютчевская «ночи повесть» становится у Анненского страницей, залитой чернилами, а «внятный» язык этой повести повторен И. Анненским: «Все необъятное стало так внятно».

Получилось так, что Анненский на основе тютчевского «мифа» создает свой собственный: о созидании стихотворения, о попытке рассказать об этой «ночи повести», пережитой как уже воспоминание (5; 11).

Известно, что сын И. Анненского, В. Кривич, свидетельствовал, что большинство стихотворений его отец создал в состоянии своего рода полусна: «…о самом факте сочинительства во сне <отец> упоминал не раз» (5; 29). Типологию этой лирической ситуации можно найти в таких, например, стихотворениях И. Анненского, как «Тоска припоминания», «Бабочка газа», «Свечка гаснет», «Утро» и других.

Следует отметить, что у Анненского в «Тихих песнях» темы дня и ночи со всеми тонкими градациями переходов — закат, сумерки, предутренние часы, являются доминирующими, определяют общую тональность всего сборника (2; 98). Для Анненского эти понятия очень близки: «умирание» ночи переходит в «рождение» дня. Сначала ночь страшна лирическому герою («Эта ночь бесконечно была, / Я не смел, я боялся уснуть…»). Более того, он трепещет, замирает, как «птенец», в ожидании то ли рассвета, то ли полного конца, смерти. Постепенно кошмар проходит, и ночь теряет свои права («…но светлеет и нехотя тень…») и далее — самое главное «…И банальный, за сетью дождя, / Улыбнуться попробовал День». Ночь страшна лирическому герою, а в день он не верит, к тому же день ему скучен. Ночь Анненского и ночная бездна Тютчева — это мир, пугающий своей непостоянностью, враждебный человеку, это мрак, который стремиться поглотить его:

И бездна нам обнажена

С своими страхами и мглами,

И нет преград меж ей и нами —

Вот отчего нам ночь страшна! (6; 103)

Для героя лирики И. Анненского ночь — это борьба с темными силами слабого человеческого сердца, преодолевающего безнадежность, хорошо осознаваемую невозможность что-то изменить:

Я ночи знал. Мечта и труд

Их наполняли трепетаньем… (1; 72)

Неустанно ночи длинной

Сказка черная лилась… (1; 70)

У Ф. Тютчева ночь в стихотворении «Еще шумел веселый день» представляется как «царство теней». Луна — «бледное светило», которое сторожит дремоту лирического героя, по стенам «ходят тени и полусонное молчанье»:

И мне казалось, что меня

Какой-то миротворный гений

Из пышно-золотого дня

Увлек, незримый, в царство тени.

В стихотворении И. Анненского «Еще один» ночь берет главенство над человеком:

И пылок был, и грозен день,

  1. Материалы 3-й региональной научной конференции, посвященной 780-летию крещения карелов

    Документ
    Православие в Карелии: Материалы 3-й региональной научной конференции, посвященной 780-летию крещения карелов / Отв. ред. В. М. Пивоев. Петрозаводск: Изд-во Карельского научного центра РАН, 2008.
  2. Рекомендации по проведению конференций молодых ученых-филологов Проведение форума молодых ученых-филологов, комплексного многоуровневого мероприятия, требует подготовки

    Документ
    На первом этапе необходимо сформировать организационный комитет форума и рабочую группу для решения основных организационных задач и ведения текущей организационной работы.
  3. Том I культурология. Педагогика алматы  астана  баку  гродно  киев  кишинев  коламбия люденшайд  минск  невинномысск  ташкент  харьков  элиста 2010

    Документ
    В первом томе представлены доклады и сообщения студентов, аспирантов и молодых ученых учебных заведений и организаций Беларуси, Казахстана, Молдавии, Монголии, России,Узбекистана, Украины, посвященных проблемам культурологии и педагогики.
  4. Отчет о результатах самообследования филологического факультета по состоянию на 01. 06. 2008 года

    Содержательный отчет
    Отчет выполнен по результатам самообследования филологического факультета, проводившегося в течение 2007–2008 учебного года. В ходе самообследования анализировались все основные направления деятельности факультета.
  5. Сборник выступлений, тезисов, проектных документов по итогам конференции технологии интеграции молодежных инициатив в стратегию национального развития р оссийской Федерации до 2020 года (1)

    Документ
    По мере развития государственной молодежной политики, её институционализации в системе социальных взаимодействий, проектная деятельность молодежи модифицировалась в наиболее распространенную и эффективную социальную практику в молодежной среде.
  6. Сборник выступлений, тезисов, проектных документов по итогам конференции технологии интеграции молодежных инициатив в стратегию национального развития р оссийской Федерации до 2020 года (2)

    Документ
    Проектный подход стал традиционным для молодежных организаций и движений, органов власти и всех структур, стремящихся создавать условия для успешной социализации и самореализации молодежи в сфере социально значимой деятельности.
  7. Итоги и перспективы энциклопедических исследований сборник статей итоговой научно-практической конференции 11-12 марта 2010 г

    Сборник статей
    История России и Татарстана: итоги и перспективы энциклопедических исследований: сборник статей итоговой научно-практической конференции (г. Казань, 11–12 марта 2010 г.
  8. Отчет о результатах самообследования по реализации профессиональных образовательных программ гоу впо «Адыгейский государственный университет»

    Содержательный отчет
    в период с 1 октября 2009 года по 30 апреля 2010 г. провела экспертизу реализации профессиональных образовательных программ ГОУ ВПО “Адыгейский государственный университет”.
  9. Отчет о научно-исследовательской деятельности международного университета природы, общества и человека «дубна»

    Содержательный отчет
    Данные материалы содержат сведения о научно-исследовательской деятельности Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московской области «МЕЖДУНАРОДНОГО УНИВЕРСИТЕТА ПРИРОДЫ, ОБЩЕСТВА И ЧЕЛОВЕКА

Другие похожие документы..