В общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается с

255

Предисловие

Перед вами – еще одна книга о наших российских реалиях. Тема, в общем-то, любимая у отечественных гуманитариев и политиков. И книг тут уже не счесть, однако, как ни странно, постоянно возникает ощущение какой-то недосказанности. Вроде бы рассмотрено все со всех сторон, но что-то постоянно ускользает из поля зрения. И в данном случае весьма кстати оказывается свежий взгляд на проблему со стороны предпринимателя, предлагающего свой особый ракурс освещения темы. Очень интересно видеть, как известные факты рассматриваются сквозь призму предпринимательского опыта и получают соответствующую интерпретацию, в какой-то степени нестандартную для многих авторов, привыкших писать о России.

Весьма характерно, что нынешнюю ситуацию в стране многие все еще склонны оценивать в понятиях позапрошлого века, привычно выбирая между «западничеством» и «почвенничеством». Противостояние тех и других по сию пору воспринимается как некая политическая реальность, якобы определяющая судьбу России и наше собственное будущее. На самом деле, на что обращает внимание автор книги: изначально и «западники», и «почвенники» были, по сути, одного поля ягода. И те, и другие отличались совершенно отвлеченным, утопическим, книжным подходом к насущным проблемам страны. Но главное – за шестисотлетнюю самостоятельную историю русская элита, даже формально преклоняясь перед Европой, с большой неохотой принимала те социально-политические институты, что восторжествовали на Западе. Как это ни странно, но вплоть до сегодняшнего дня представители нашей социальной верхушки упорно претендуют на особый социальный статус, прикладывая все усилия к тому, чтобы сохранить свое исключительное положение в обществе. И в этом случае не имеет никакого значения, как себя называют эти люди: «западниками», «почвенниками», «державниками», «коммунистами» – борьба за свой особый статус определяет практически все их начинания, несмотря на разнообразные идеологические прикрытия.

Говоря иными словами, русская элита патологически архаична в ментальном плане, и даже апелляции к современному Западу во многих случаях ничего не меняют по существу. Так сложилось очень давно и продолжается по сей день, утверждает автор книги. И, по большому, счету мы и теперь, в эпоху широкополосного Интернета, не видим в поведении наших властей, нашей элиты, нашей интеллигенции и нашего простонародья ничего такого, чего нельзя обнаружить в отечественной истории на протяжении последних шестисот лет. Нет ничего принципиально нового. Обратитесь хоть к эпохе Петра Первого или эпохе Ивана Грозного – везде вырисовываются знакомые типажи. Вы можете, например, представить, чтобы современная английская верхушка безучастно смотрела на бездомных и голодных детей, как это было в эпоху первоначального накопления, или чтобы французские чиновники демонстрировали презрение к сельским труженикам? Пожалуй, в наши дни на Западе это уже будет нонсенс. Но в современной России все происходит так, будто здесь с XVI или XVIII века ничего не изменилось: «элита» открыто презирает малоимущих, а чиновники ведут себя с народом подобно опричникам или классическим помещикам-самодурам. И в то же самое время нам со всех высоких трибун вещают о модернизации и инновациях. Полная нестыковка формы и содержания. Форма вроде бы современная, содержание – из азиатского средневековья. И совсем не удивительно, что нынешние либеральные реформы вернули все на круги своя, когда политический класс совершенно сознательно обезопасил себя от всякой конкуренции. И что самое характерное – государственные деятели вновь ставят свои волевые решения выше объективных экономических законов (с совершенно прогнозируемым результатом).

Можно, разумеется, в очередной раз обвинить российскую власть в отступлении от демократических принципов, однако, как показывает автор, здесь также действуют свои объективные закономерности. Поведение наших чиновников красноречиво отражает инерцию предшествующего социального опыта. Поэтому прежде, чем пускаться в дежурные осуждения по адресу власть имущих, стоило бы понять подлинные причины такого положения дел. А могло ли, в сущности, быть по-другому и что нужно сделать для того, чтобы реально все изменить?

В книге подробно рассматривается данный феномен, имеющий, как ни странно, достаточно простое объяснение. Зачастую суть подобных вещей затуманивается многочисленными теоретиками, привычно ссылающимися на специфику русского менталитета, специфику национального характера, духовной культуры. Подобные объяснения нередко сопровождаются изрядной долей морализаторских сентенций насчет «рабской» души народа, приправленных интеллигентскими стенаниями об обреченности страны. В действительности, как показывает автор, нет смысла городить огород из всяких метафизических и философских спекуляций, чтобы объяснить причину нашего тяжелого вхождения в европейский мир. Еще бессмысленнее ссылаться на «рабскую» душу народа. Гораздо важнее обратить внимание на психологию российских верхов, включая и многочисленных «властителей дум». Ссылка на некую природную уникальность российских социальных реалий, как показывает автор, – это давнишняя уловка представителей привилегированных слоев, рассматривающих европейские нормы и ценности как свое – собственное достояние. А потому даже либеральные реформы в России всегда имели ограниченный характер, распространяясь на относительно узкий круг лиц. Основная масса народа в этот круг не входила даже в теории, и на этот случай народу предлагался миф об «особом пути». Куда ведет нас этот «особый путь», в книге показано подробно (очень красноречиво на этот счет недавно выразился московский вице-мэр Бирюков, совершая чиновничий «наезд» на владельца небольшого кафе: «Мы не в Европе, мы – в ж…е!»).

Почему именно теперь так важно осознать данное обстоятельство? Главная проблема в том, что без понимания этих вещей мы будем вынуждены бегать по кругу, осуществляя одно преобразование за другим, ничего не меняя по существу. Точнее, нам будет уготовано бесконечное воплощение химер. Посудите сами: Петр Первый «рубил» окно в Европу, насаждая под флагами модернизации самую жуткую азиатчину. Большевики боролись с прошлым, воспевали новую эру, а на практике насаждали архаичные формы социальных отношений. И вот совсем недавно у нас начали «возрождать» капитализм, но как промежуточный результат мы по ряду показателей вошли уже в число африканских стран. Однако большинство населения, недовольного положением дел, уверено в том, что таков он и есть, этот «капитализм», и что все неприглядное, что произошло в ходе реформ, является прямым результатом подражания Западу. Именно Западу. Разумеется, тут же находятся идеологи, в угоду политического класса с пеной у рта отстаивающие «особый путь» развития. Хотя в действительности мы шестьсот лет почти нисколько не сворачивали с «особого пути», и наши рыночные реформы осуществлялись в полном соответствии с нашими особенностями. В итоге мы получили «капитализм», мало похожий на то, что имеет место в развитых странах. И если теперь начнется очередная борьба за «особый путь», то по существу все равно ничего не изменится. Безусловно, поменяется элита, но совершенно не поменяется ее суть. А значит, остальной части общества будет снова уготована роль молчаливого большинства, живущего надеждой на лучшее и постоянно разочаровывающегося в настоящем. Собственно, сам по себе «особый путь» нужен исключительно элите, ибо только так оправдывается ее привилегированное положение.

Поэтому ничуть не странно, что «новый русский» капитализм был на нашей почве истолкован в интересах привилегированного меньшинства, куда постепенно вошли и представители политического класса. Да и сами рыночные реформы также осуществлялись в угоду узкой группы лиц, а потому вольготное и беззаботное существование нынешней «элиты», вскормленной за годы ельцинского и путинского правления, очень четко встраивается в общую логику процесса, начавшегося сотни лет назад. Ничего, по существу, не меняется: отечественный «капитализм» так же беспощаден к большинству населения, как до этого был большевизм, а до большевизма – имперский режим, а до него московское царство. Еще одна реформа в том же духе, еще один социальный эксперимент ради восстановления (якобы) призрачной справедливости, еще один «бессмысленный и беспощадный» русский бунт, – и на стране можно будет окончательно поставить крест.

Реальный путь к стабильности, по мнению автора книги, – это максимальное расширение прав частной собственности, создание «капитализма для всех», а не только для ограниченной группы лиц, приближенной к власти. Это именно то, что должен осознать как правящий класс, так и представители предпринимательского сообщества. Речь здесь совсем не идет о признании моральной ответственности за страну и народ (так обычно ставят вопрос российские либералы). Проблема на самом деле упирается в частные интересы тех, кто отвечает за принятие общественно значимых решений. Упорное цепляние за «особый путь» – это неизбежная дорога к упомянутому бунту. Нужно ли все это российской верхушке? Наверное, нет. Тогда, полагает автор, у наших «верхов» ничего другого не остается, как реально реформировать страну в духе тех стандартов, что давно являются нормой для развитых стан. Это единственная альтернатива бунту. Только развитие институтов частной собственности, уверен автор, дает гарантии от социальных потрясений. Никакое укрепление «властной вертикали» не создаст основы для национальной консолидации. Наоборот, в книге убедительно показывается, что как раз доминирование государства в экономической сфере ведет к усилению социальной напряженности и увеличению дистанции между «верхами» и «низами». И появление этой тенденции в нашей стране не имеет никакого отношения к торжеству капитализма.

В том то все и дело, настаивает автор книги, что на Западе победа капитализма сопровождалась расширением прав для большинства населения, прежде всего – прав на обладание и распоряжение частной собственностью, а затем и политических свобод.

В России это право в течение многих столетий признавалось только за избранной верхушкой. Но самое поразительное, что рыночные реформы практически ничего не поменяли в этом плане (за исключением ни к чему не обязывающих деклараций). А по мере укрепления «властной вертикали» это право – под давлением политического класса – стало еще больше сужаться.

Здесь, безусловно, есть над чем задуматься. Почему французская революция – при всех ее кровавых эксцессах – все же привела к тому, что презираемое в период абсолютизма крестьянство обрело право на обладание земельными наделами? Остается изумляться, что российские реформаторы за отведенное им историческое время не удосужились привести законодательство нашей страны в соответствие с правовой системой развитых стран, хотя бы земельный или жилищный кодексы. Где кропотливая работа над законами? Ничего подобного не было. Наша либеральная интеллигенция ограничилась общими декларациями, полагая, что борьба за демократию (в ее понимании) исчерпывается «свободой» самовыражения и правами национальных и сексуальных меньшинств (наряду с «правами» бездомных собак). С большим трудом можно нашу либеральную интеллигенцию назвать «правой»: стоит только поскрести российского либерала, как тут же обнаружишь левака-коммуниста. Но точно так же коммунист живет в каждом почвеннике, в каждом «державнике», и тянется все это сотни лет.

Возможно, как раз появление такой книги, как эта, в определенной степени сигнализирует о начавшемся переломе указанной тенденции. Ее автора никак нельзя отнести ни к либералам, ни к державникам, ни к почвенникам (а тем более к коммунистам). В определенном смысле это есть попытка взглянуть на положение вещей без всяких устоявшихся идеологических догм, взглянуть трезво, рационально. Насколько это получилось, судить читателю. Но главное, что книга выводит дискуссию на новый уровень и, безусловно, ждет своего продолжения.

Олег Носков,

обозреватель регионального

делового журнала «Эксперт-Сибирь»,

кандидат культурологии

г. Новосибирск, 2010 г.

КОГДА ГОСУДАРСТВО ПОДМЕНЯЕТ СТРАНУ

  1. Источник: Надежда Мандельштам, “Вторая книга”

    Книга
    Со смертью Ахматовой в 1966 году явилась мысль написать воспоминания о ней. Однако формы для новой книги не находилось — мешало ощущение прошлого как неизбывно настоящего, между тем писание собственно мемуаров требует момента некоего
  2. Эта книга посвящается Константину Константиновичу Минджия с улицы Инге, который научил меня учиться, когда я учусь, Русудан Григорьевне Гогия из города Ткварче

    Книга
    Эта книга посвящается Константину Константиновичу Минджия с улицы Инге, который научил меня учиться, когда я учусь, Русудан Григорьевне Гогия из города Ткварчели, которая научила меня работать, когда я работаю, Аркадию Иосифовичу Слуцкому
  3. Пост-модернизм энциклопедия

    Документ
    НЕОДЕТЕРМИНИЗМ — новая версия интерпретации феномена детерминизма в современной культуре, фундированная презумпциями нелинейности, отсутствия феномена внешней причины и отказа от принудительной каузальности.
  4. Культуры (1)

    Документ
    Просвещения Испания создала не только свое классическое искус-ство—искусство Сервантеса и Лone де Веги, Тирсо де Молины,Кальдерона, Кеведо, Гонгоры, Эль Греко, Рибейры, Сурбарана, Велас-кеса и других великих писателей и живописцев,—
  5. Культуры (3)

    Документ
    Просвещения Испания создала не только свое классическое искус-ство—искусство Сервантеса и Лone де Веги, Тирсо де Молины,Кальдерона, Кеведо, Гонгоры, Эль Греко, Рибейры, Сурбарана, Велас-кеса и других великих писателей и живописцев,—
  6. Вместо предисловия (13)

    Документ
  7. В. П. Эфроимсон Творческие возможности человека и его нравственный уровень как они соотносятся? Мешает совесть творческому успеху или способствует? Новое исследование Бориса Диденко посвящено именно этим вопросам (1)

    Исследование
    Человечеству предстоят великие подвиги междисцинлинарных открытий, закрытие бесчисленных белых пятен, предстоит подвиг создания совершенно нового мировоззрения, объединяющего науку, искусство и этические установки в единое целое.
  8. В. П. Эфроимсон Творческие возможности человека и его нравственный уровень как они соотносятся? Мешает совесть творческому успеху или способствует? Новое исследование Бориса Диденко посвящено именно этим вопросам (2)

    Исследование
    Творческие возможности человека и его нравственный уровень — как они соотносятся? Мешает совесть творческому успеху или способствует? Новое исследование Бориса Диденко посвящено именно этим вопросам.
  9. Энциклопедия аномальных явлений (1)

    Документ
    Для того, чтобы Вы могли составить наиболее полное представление о фильме, я попробую сейчас кратко привести содержание первой его части, по мере возможности проиллюстрировав пересказ соответствующими фотогра- фиями.

Другие похожие документы..