Первая имперский потенциал

Заключение

Единственные подлинно успешные национальные примеры капиталистической модернизации ограничены евро-атлантическим регионом и некоторыми колониями этого региона на тихоокеанском побережье.

А. Ливен, 2002

Не нужно быть Кассандрой, чтобы предсказать следующее развитие событий: вовне Соединенных Штатов случится исторически обычное - в дальнейшем требования дисциплины и солидарности неизбежно ослабеют, антитеррористическая коалиция рассыплется и произойдет восстановление баланса в мире. Так было всегда. Антинаполеоновский союз, победоносный в 1815 г., развалился в 1822 г. Победоносная в 1918 г. Антанта распалась в начале 1920-х годов. Антигитлеровская коалиция 1945 г. к 1948 г. превратилась в противостояние антагонистов. До сих пор ни один союз в истории никогда не переживал своей победы. Судьба лидера практически всегда одинакова: уступающие ей по мощи государства смыкают свои силы, противодействуя лидеру. И нынешний случай не будет исключением - природа человека и обществ в этом демонстрирует историческую неизменность. Или, как пишет К Уолтс: «Облагодетельствованные чувствуют раздражение против своего благодетеля, что ведет их к мысли об исправлении нарушенного баланса силы... Особенно громкие жалобы слышны со стороны французских лидеров, страдающих из-за отсутствия многополярности и призывающие к росту мощи Европы». Согласятся ли гордые державы на диктат сильнейшего? Будущее может быть для США более суровым. Уже сейчас, пишет Р. Хаас, «американское первенство, не говоря уже о гегемонии, далеко не всеми странами приветствуется - и среди противников столь разные государства как Китай, Россия, Франция, Иран».

Недавний министр иностранных дел Франции Ю. Ведрин указал, что «11 сентября указало на еще несозданность настоящего мирового сообщества». Еще вчера весь западный мир во главе с США категорически отвергал возможность наказания до суда, а затем он стал бомбить Афганистан, основываясь на хорошо знакомых в России косвенных доказательствах. Еще вчера этот мир превозносил беспристрастные средства массовой информации, отстраненный объективный анализ, а затем он приступил к более понятным в незападном мире поискам справедливости до предъявления доказательств. Имеет место кризис мирового общежития как системы. Позволим себе напомнить, что и Лига Наций и ООН создавались в целью формирования организационной базы для мировой солидарности народов. А не для фиксации вопиющего материального и духовного разобщения на фоне односторонних действий лидера.

Нельзя сказать, что у стремления обеспечить абсолютную безопасность не было критиков в самой истории США. Именно это стремление Александр Гамильтон назвал «обманчивой мечтой», основанной на призрачной сверхуверенности в американской моральной исключительности и на преувеличенных страха того, что Соединенные Штаты (ввиду демократического характера своего правительства и богатства своих естественных ресурсов) неизбежно послужат целью атак неких иностранных государств. Адъютант Вашингтона и первый министр финансов - Гамильтон справедливо полагал, что «несовершенство, слабость, и пороки присущи любому правительству, любой форме правительства».

Прекрасные американские романисты Натаниэль Готорн и Герберт Мелвилл считали непростительным упрощенчеством безудержную идеализацию образа Америки. Один из героев Мелвилла - капитан Амаса Делано решает помочь тонущему испанскому кораблю, не зная, что рабы на этом корабле уже захватили своего капитана. Делано невольно попал на зыбкую почву грешного старого мира: кто прав, захваченный капитан или восставшие рабы? Натаниэль Готорн одержим идеей, что все в мире подвержено воздействию времени и, после пика роста, склоняется к упадку: «Мы можем не признавать несовершенство общественных форм, но мы не можем обеспечить их абсолютное совершенство и бессмертие». Лучшие умы Америки всегда предостерегали от самовнушения и преступной гордыни. Но предостережения великих знатоков человеческой природы либо забыты, либо самонадеянно отвергнуты. А идеи американской исключительности, идеи Америки как библейского города на холме стали национальной верой. Прекрасной и ложной. Источником идеализма и фанатизма. Оправданием нетерпимости и жертвенности. Вызывающей спасительные порывы и способные завести в историческую западню.

Примером такой западни может случить рождающееся отношение единственной сверхдержавы к тому, что безусловно почиталось последние три с половиной века, когда Запад, овладев миром, решал свои противоречия «по правилам». В 1648 г. основные европейские страны договорились (по Вестфальскому соглашению, завершившему «тридцатилетнюю войну»), что не будут вторгаться во внутренние дела друг друга – не будут поддерживать внутренние религиозные силы, покушения, заговоры, подрывную деятельность на территории, находящейся под чужой юрисдикцией. Это ограничение сделало войны восемнадцатого века значительно более ограниченными по масштабу, чем тридцатилетняя война. Эта относительная «умеренность» продолжалась до тех пор, пока Великая французская революция не ввела революционную идеологию в систему международных конфликтов и идеологическое ожесточение опять показало свою кровавую сторону. Но определенное уважение национального суверенитета продолжало существовать до тех пор пока не сформировалась сверхдержава такой мощи, что ее лидеры - сенаторы, идеологи, журналисты не вознесли внутренние проблемы и ценности выше международных. В результате буквально на наших глазах начала крушиться Вестфальская система национального суверенитета.

Америка убедила своих союзников - те не подозревали, что открывают ящик Пандоры - что гуманизм требует наказания лиц, способных начать геноцид. Воздушный удар по суверенной Югославии, а затем и удар по Афганистану означал, что США предполагают в будущем активно участвовать в жестоких местных конфликтах не заботясь о том, что нарушают суверенитет независимых стран. Американская подготовка к войне против Ирака, очевидные формы враждебности по отношению к Ирану возбудили опасения многих стран относительно угрозы будущих американских интервенций на их собственной суверенной территории. Проблема поднялась и на еще более высокий уровень, встал вопрос относительно степени уважения Соединенными Штатами общего мирового порядка в целом. Широко распространилось предположение, что США стремятся заменить Вестфальскую систему системой контроля одной державы над другими. Империя предполагает централизованное определение справедливости в мировых делах.

Трудно скрыть то, обстоятельство, что самые различные державы усомнились в мудрости перехода от уважения суверенности к ее попранию. Скажем, осенью 2002 г. канцлер ФРГ Шредер публично отказался участвовать во вторжении в суверенный Ирак, даже если западный лидер призовет к лояльности и солидарности. Ощутимы опасения за собственную суверенность у Китая, Франции, Британии. Вполне не подспудно стало приобретать «реактивное» движение за восстановление трехсотлетнего cuiusregio, eiusreligio.

Есть все основания думать, что в дальнейшем, в условиях приобретения опыта жизни в централизованной системе однополярности, не сдаст, а укрепит свои позиции мнение о необходимости сбалансировать современный Рим. Что сформировавшаяся на рубеже тысячелетий пирамидальная система с Вашингтоном как последней инстанцией и мировым арбитром, базирующаяся на мощи единственной сверхдержавы несет опасности, чревата необратимыми конфронтациями. Что мировая межгосударственная система станет стабильнее и благотворнее, если (и когда) будет заменена более стабильной, более традиционной системой баланса сил. На роль контрбаланса с наибольшими основаниями в недалеком будущем смогут претендовать как минимум Европейский Союз и Китай. Но оговоримся сразу, такая замена возможна лишь в неком будущем. Не близком. Реалии сегодняшнего дня - безусловное преобладание американской сверхдержавы.

Быть мировым гегемоном непросто, лидирующее положение предполагает последовательность и предсказуемость, а следовать этим принципам непросто. Америка декларирует свою приверженность демократии, но так и не осмеливается осудить попытку путча в Венесуэле против президента Уго Чавеса в апреле 2002 г. Вашингтон многократно выступал – даже сделал символом своей веры – свободную торговлю, но без малейших колебаний ввел в 2002 г. тарифы на сталь, равно как и поддержал субсидии своему сельскому хозяйству. США подвергли осмеянию экономическую помощь, а затем, в мексиканском Монтеррее в том же году возвели ее в канон. Республиканская администрация настаивала на процедуре банкротства иностранных должников в процессе грянувших финансовых кризисов, а затем заняла противоположную позицию. Это говорит только о том, что осуществлять имперский курс весьма сложно, что современный мир таит непредсказуемые неожиданности, что Америке не хватает администраторов с глобальным видением проблем, что выработка стратегии вызывает к жизни противоборствующие интересы. Эта выработка сталкивается в Вашингтоне с немалыми трудностями.

Гегемону так или иначе приходится отвечать за сложившийся в мире статус кво – и это при том, что большинство человечества существующее в мире положение в той или иной степени не устраивает. К США обращаются за помощью и арбитражем члены «антитеррористической» коалиции (видящие терроризм зачастую там, где его не усматривают американцы), удаленные страны и даже потенциальные антагонисты.

В дестабилизации международной арены в начале наступившего века есть значительная доля американской вины. Как формулирует У. Пфаф, «похоже, что многие в администрации Буша убеждены, что военной силой можно добиться желательного разрешения политических проблем. Они полагают, что Ариэль Шарон делает то. Что нужно делать в его ситуации. Грубой силой можно решать политические проблемы, но этот метод обычно несет с собой новые проблемы... Эдмунд Берк однажды заметил. Что для нации нет большего бедствия, чем порвать со своим прошлым... Холодная война оторвала США от прошлого. После окончания ее возврата к прошлому не произошло. Стратегам в Вашингтоне статус империи представляется удачным выбором. Считается, что таким образом удастся увеличить стабильность международного сообщества и решить проблему терроризма, государств-изгоев, оружия массового поражения и т. д. Но американское политическое, экономическое и культурное влияние не носит стабилизирующий характер. Оно опрокидывает прочные структуры, преследуя добрые или дурные цели. Администрация Буша - это правительство крестоносцев».

До сих пор ответ США на внешние вызовы сводился, если цитировать классика современной политологии И. Воллерстайна, «в основном к высокомерному выкручиванию рук. Самонадеянность имеет свои негативные стороны. Расходование имеющегося кредита означает абсолютное уменьшение этого кредита и неизбежно порождает раздражение. На протяжении последних 200 лет Соединенные Штаты обрели значительный идеологический кредит. однако в текущее время США исчерпывают свой кредит быстрее, чем когда-либо после золотых дней 1960-х годов... Вашингтон, что ни говори, остается политически изолированным; практически никто (за исключением Израиля) не считает благотворной занятую Америкой позицию ястреба. Многие страны боятся или не желают выступить против Вашингтона в лобовом противостоянии, но даже их своеобразный саботаж наносит вред позициям Америки. В ближайшие десять лет перед Соединенными Штатами откроются две возможности: 1) идти по ястребиному пути со всеми вытекающими негативными последствиями для всех и не в последнюю очередь для себя. 2) Или прийти к выводу, что негативные последствия внешнеполитической активности слишком велики... Подлинный вопрос заключается не в том, увядает или нет американская гегемония, а в том, что США, видя неизбежность отхода, постараются обеспечить себе достойный путь отступления - с минимумом ущерба миру и себе».

* * *

Будущее, по меньшей мере частично, будет определять взаимоотношение основных мировых религий. В середине наступившего столетия христиане (благодаря, в основном, их католическому ответвлению), возможно, еще будут первой по численности религией мира. Но центром (прежде всего, по численности) планетарного христианства будет не европейская зона, а Экваториальная Африка. (Более ста миллионов христиан будут проживать в шести ведущих христианских странах - Бразилии, Мексике, Филиппинах, Нигерии, Конго и Соединенных Штатах. Среди католических стран будет первенствовать Бразилия с 150 миллионами католиков (в ней также будут жить 40 миллионов протестантов). Чрезвычайное распространение получит беднейшая ветвь христианства – пятидесятники).

На что следует обратить особое внимание: христианство и мусульманство выделятся «в своих лагерях». Первые будут преобладать в относительно уменьшившемся «золотом миллиарде», а вторые - в среде бедной части мирового населения. Практически несомненно произойдет поляризация. По мнению Ф. Дженкинса, в 2050 г. 20 из 25 крупнейших государств мира будут либо преимущественно христианскими, либо мусульманскими.

Относительно незаметно вызревает новый приход фундаментализма и экстремизма, в том числе и христианского. Ислам не будет единственным представителем религиозного экстремизма. Новые идеологи христианских ценностей указывают, что «невозможно отказать христианам в праве движения в сторону религиозного экстремизма, как это сделали или делают мусульмане, индуисты, иудеи и даже буддисты, пересмотревшие свои традиции в пользу растущей религиозной нетерпимости… Проблемы, ныне осаждающие мусульманский мир – стремление к теократии как средству политического господства, подавление меньшинств и преследование за отход от традиционно господствующей веры будут разделять и трансформировать будущий христианский мир так же, как это происходит сейчас в странах ислама».

Как минимум в десяти из 25 крупнейших государств будет идти непрекращающийся межрелигиозный конфликт. Как отмечает профессор истории в католическом университете Нотр Дам С. Эплби, «экстремисты обеих религий будут господствовать в обществах, лишенных базовых гражданских прав, угнетающих женщин и нетерпимых к иным вероучениям. Эти процессы будут проходить на фоне гонки вооружений в странах Азии и Африки, правительства которых одно за другим будут обзаводиться оружием массового поражения, в том числе химическим и биологическим. Грядущие бедствия приобретут такой масштаб, по сравнению с которым кровавые религиозные войны прошлого покажутся всего лишь утренней гимнастикой».

Ислам будет доминировать в бедном мире, но при этом он будет главенствовать в богатейших нефтеносных странах и будут иметь союзников в зависимых от потребления энергии странах. Хуже всего придется странам, где уже сейчас происходит схватка прозелитических религий. Речь идет прежде всего о колоссальных Бразилии, Индонезии, Нигерии, Филиппинах, но также и о странах вроде Судана и Гватемалы, характерных жестким религиозным расколом. Кто-то уже говорит о сумерках цивилизации, напоминающих распад Римской империи при общем отступлении господствующих организованных религий и возникновении влиятельных сект. Сможет ли застратосферное могущество Соединенных Штатов в этих условиях проявить свою организующую силу? Ведь саму основу американского общества может захлестнуть некая христианская фундаменталистская волна – самой верующей стране запада не сложно поддаться ей в условиях враждебного окружения, проявлений повсюду комплекса 11 сентября, Палестины с востока, юга и запада.

Западноевропейский подъем правых (Ле Пен и др.) без особого труда сможет проникнуть в страну, капитально знакомую с «охотой за ведьмами» и ку-клукс-кланом. На хаос третьего мира Америка может ответить внутренней правой мобилизацией и тогда, в условиях практически неизбежной религиозной поляризации идея доброй и благосклонной империи отступит навсегда перед «неуловимым», не имеющим четких границ социальным хаосом мира, не вошедшего в «золотой миллиард».

* * *

Региональные американские главнокомандующие на Ближнем Востоке, в Европе, на Тихом океане и в Латинской Америке являют собой современный вариант римских проконсулов с бюджетами вдвое большими, чем во времена «холодной войны». Их функцией будет, располагаясь в 45 странах (Узбекистан, Киргизия и Грузия – последние по времени создания форпосты), ограждать дальние подступы к метрополии. Империя движется к пику своего могущества. Что впереди?

Величайшими угрозами миру были попытки имперского строительства, предпринятые Карлом V, Людовиком XIV, Наполеоном, стремившихся заменить систему независимых государств некими подобиями Римской империи. В далеком семнадцатом веке теоретик Пуффендорф указал на твердую «обязанность противостоять всеми возможными силами установление монархии над Европой. универсальной монополии; такая попытка может воспламенить весь мир». Философ Монтескье привел множество аргументов, которые диктуют всевозможное противостояние «универсальной монархии» наподобие Римской империи. Находящийся на противоположной стороне Ла-Манша Д. Юм со всей страстью предостерегал от судьбы превратиться в простую провинцию некоего глобального монарха. Такова традиция противостояния. И современные американские идеологи признают, что «многие в мире смотрят на Новый Иерусалим с трепетом. Их страхи и их сопротивление гарантируют, что легионы Нового Рима не будут сидеть без дела еще долгое время».

Будущее описано в прошлом: в «Илиаде» Гомера Троя представляла собой предмет зависти всего мира. Цивилизованные горожане жили в превосходных городских зданиях или в цветущих сельских поместьях. Благоденствие троянцев было таковым, что они мечтали лишь о том, чтобы остальной мир оставил их в покое. В случае внешних осложнений они полагались на свои богатства – они были уверены в том, что этих богатств достаточно для решения в их пользу любой проблемы. Ну а если военного конфликта избежать было невозможно, то троянцы предпочитали долговременные и дорогостоящие осады, позволявшие им минимизировать свои потери. Троянцы питали своего рода отвращение к потерям. Их воины несли на себе громоздкие латы, шлемы, подлокотники и т. п. для главного, что они ценили – своей жизни.

Прибывшие на кораблях к малоазийской Трое греки, в отличие от троянцев, полагали, что безопасность трудно купить. Греков Гомера было много и они были героически жертвенны. Им нечего было особенно терять, кроме своей жизни, а родовая мораль и потерю жизни делала почти обыденной. Первые битвы были не в пользу греков, но долгая война научила Одиссея и его товарищей хитрости и коварству, смелости и риску. Взгляд в прошлое позволяет современным американским идеологам напоминать, что «мы не первая империя, которая стремится избежать потерь». Современные троянцы хотели бы вести войну с непокорными, с терроризмом неся минимум потерь – полагаясь на свое лидерство на новом витке технологического прогресса в военной сфере, на свое богатство и союзников. Итак, богатство-техническое совершенство (1) и неприятие людских потерь (2).

1. У противников Америки пока нет сопоставимого богатства и технического совершенства. Технология дает, казалось бы, дает Соединенным татам необходимый ответ – вакуумные бомбы, ковровое бомбометание с больших высот, приборы ночного видения, слежение со спутников. Система постоянного слежения фиксирует буквально каждого отдельно взятого воина противника, чувствительные приборы вскоре будут вести слежение посредством чтения нейробиологического почерка. Технологическому совершенству нет предела. Более всего ныне захватывает умы система перехвата ракет дальнего радиуса. На негостеприимной Аляске строится колоссальная радарная система, которая высветит каждую взметнувшуюся из Евразии ракету.

Однако война технологически сложными средствами в странах с неразвитой инфраструктурой (вроде Афганистана) едва ли может дать значительные результаты: чувствительные сенсоры способны помочь разрушить лишь разрушить нескольких тентов, сотовых телефонов и компьютеров, будучи бессильным против примитивных методов ведения боевых действий противника. При этом, как признают сами американцы, современные «варвары» едва ли рискнут высадиться близ благоденствующей современной Трои, достаточно отчетливо понимая, что в таком противостоянии им не одолеть электронно-ядерную мощь Соединенных Штатов. Но «именно потому, что Соединенные Штаты настолько сильнее любой группы наций, мы (США) должны ожидать нападения на наши слабые места».

Современный противник все же не чужд доступа к сложным и по-своему эффективным технологиям. В послесентябрьских США признают, что «терроризм, проистекающий из возросшего экономического неравенства, питающийся социальными и культурными потрясениями, получит невиданный прежде доступ к технологическим ресурсам». Потенциальный противник, при всей своей бедности и меньшем интеллектуальном потенциале, все же может обратиться к средствам массового поражения («грязное» ядерное устройство, бактерии и бациллы, газы и прочие отравляющие вещества). Он в принципе может сковать жизненно важные коммуникации современного общества компьютерными вирусами.

Наука характерна периодическими «прорывами», бросками на отдельных направлениях. Очередной такой бросок может произойти не на благоденствующем Западе.

2. Как и всегда в истории техническому умению и материальному процветанию лидера противостоит стойкое безразличие к потерям его противника. (Немало американцев уже сейчас признают, что в югославской эпопее 1999 г. американская решимость подошла к грани: «Если бы были сбиты дюжина натовских самолетов, президент Клинтон, возможно, вынужден был бы прекратить боевые действия»). Но потери неизбежны. Вездесущее телевидение выставляет напоказ боевые потери, ставя под вопрос реальные боевые операции. Сомали 1993 г. стоит перед глазами; подобные картины способны отвратить американское общество от роли «созидателя новых наций», роли мирового шерифа.

Имперская стратегия способна подорвать стабильность международного сообщества именно в то время, когда международное сотрудничество и солидарность нужны более всего. Имперский подход несет с собой неисчислимые опасности. Имперский подход политически непродуктивен и не может быть реализуем в течение долгого времени; в дипломатическом отношении он в конечном счете ослабит позиции Америки.

Если история способна дать урок, то неизбежен вывод, что имперская политика станет «вызывать антагонизм и противодействие, которые вызовут окружение Америки разделенным и враждебным миром. Карл V, Людовик XIV, Наполеон и лидеры послебисмарковской Германии пытались расширить свои имперские владения и насильственно навязать свой порядок другим. Все типы их имперского порядка были сокрушены, когда другие страны пришли к выводу, что они не готовы жить в мире, где доминирует насильственное государство-надзиратель. Имперские цели Америки и их modus operandi в значительной мере более ограничены, чем у имперских держав прошлого. Жесткая имперская великая стратегия вызывает риск того, что история повторится».

В конечном счете, если Америка не найдет схему примирения пяти миллиардов мирового населения с фактом своей отсталости, бедности и бесперспективности, если тридцатикратное превосходство «золотого миллиарда» в доходах на душу населения над остальными пятью миллиардами не будет преодолено, если мир обездоленных не увидит перспективы прогресса, то мирной эволюции в XXI в. ожидать не приходится. Главенство гегемона будет шатким, а век очередной империи окажется коротким.

  1. Всегда можно быть уверенным в том, что Америка пойдет правильным курсом. После того, как исчерпает все альтернативы

    Документ
    В 476 году пала Римская империя, к 1902 году выходом из «блестящей изоляции» обозначилось начало конца глобальной Британской империи, и только столетием спустя, начав, вопреки всем правилам мирового общежития, вторжение в междуречье
  2. Воздушные сражения с "летающими крепостями" и битвы ракетных установок с "фантомами" Первая Русско-израильская война, "звездная баталия" 1982 года и постанов

    Документ
    Воздушные сражения с "летающими крепостями" и битвы ракетных установок с "фантомами" Первая Русско-израильская война, "звездная баталия" 1982 года и постановка плазменных "облаков" в космосе
  3. Книга первая Москва · «Логос»

    Книга
    Излагаются основные идеи и предварительные результаты исследований по философии истории, теоретической истории и макросоциологии. Прово­дится философское обоснование теоретической истории как самостоятель­ной и перспективной дисциплины,
  4. Первая сессия политического форума

    Документ
    Как уже сообщал «Чекист.ру», 28 ноября состоялась Первая сессия Международного политического форума «Политика во имя человечества». Как было ранее заявлено, мы выставляем материалы форума.
  5. Первая половина 2005 года Аналитический доклад Киевского центра политических исследований и конфликтологии

    Доклад
  6. Имперский характер внешней политики США

    Автореферат диссертации
    С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале Отдела диссертаций в Фундаментальной библиотеке МГУ имени М. В. Ломоносова (сектор «А», 8 этаж, к. 812) по адресу: Ломоносовский проспект д.
  7. Первый канал, новости, 20. 12. 2005, Нерознак Всеволод, 09: 00 13

    Документ
    1 . 005, Кокорекина Ольга, 15:00 15 ПЕРВЫЙ КАНАЛ, НОВОСТИ, 0.1 . 005, Кокорекина Ольга, 15:00, 18:00 15 ПЕРВЫЙ КАНАЛ, ВРЕМЯ, 0.1 . 005, 1:00 15 ПЕРВЫЙ КАНАЛ, НОЧНОЕ ВРЕМЯ, 0.
  8. Первая. От гражданина к подданному (Ε. М. Штаерман)

    Документ
    Проблемы истории римской культуры привлекали и привлекают пристальное внимание как широких кругов читателей, так и специалистов различных областей науки — историков, археологов, лингвистов, литературоведов, искусствоведов, историков нрава и др.
  9. Первая. Снова заданный старый вопрос

    Документ
    Благодарности Вместо предисловия Часть первая. Снова заданный старый вопрос. 1. Наш пессимизм 2. Слабость сильных государств I 3. Слабость сильных государств II или поедание ананасов на Луне.

Другие похожие документы..